Принц Спиркреста

Рид Аврора

— О. — Его взгляд возвращается к моему лицу. — Твои родители не ладят?

Я издала негромкий смешок. — Это один из вариантов. Но тогда они не собирались жениться с таким расчетом.

Он скорчил гримасу. — Это мрачно.

— Ты хочешь сказать, что твои родители на самом деле нравятся друг другу? — спрашиваю я, больше для того, чтобы поддразнить его, чем для чего-то еще.

Но, к моему удивлению, он не отвечает ни сухим, ни сердитым комментарием. Он отвечает совершенно искренне. — Да. Может, они и сволочи, но они любят друг друга.

Я

уставилась на него. Как неожиданно мило. Похоже, что Северин Монкруа, при всей его грубости, оскорблениях и женолюбии, в душе романтик.

— Я думаю, именно поэтому они все это затеяли, — продолжает он, жестикулируя на нас, на ресторан, на великолепный вид на сад. — Я думаю, им было бы легче, если бы они поверили, что мы любим друг друга.

— Ну, разве это так сложно?

Его глаза расширились. — Что, быть влюбленным?

Я смеюсь. — Нет. Я не верю во все это. Я имею в виду, заставить их поверить, что мы влюблены.

— Что значит, ты не веришь во все это?

Нас прерывают, когда приносят еду. Официанты красиво расставляют перед нами тарелки и наливают вино в бокалы. Но глаза Северина не отрываются от меня, тяжесть его взгляда не покидает меня даже тогда, когда я отвожу глаза. Официанты незаметно удаляются, и я сразу же приступаю к еде.

— Ну как? — сказал Северин, властно нахмурившись. — Что значит, ты не веришь во все это? Ты не веришь во что - в любовь?

— Я не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Я верю, что люди хотят быть вместе, конечно. Они хотят безопасности, или привязанности, или даже секса. Но любовь, как и концепция утопии, - это всего лишь концепция. Концепция, придуманная художниками, поэтами и писателями, чтобы им было о чем писать.

— Ничего себе, — резко говорит Северин. — Художник, который не верит в любовь? Как смешно.

— Я не думаю, что ты можешь смеяться надо мной за то, что я современная, когда ты одеваешься так, будто у тебя аллергия на цвета, и называешь себя в школе Молодым Королем.

Это не модно - одеваться круто. Это смешно, когда ты притворяешься, что не веришь в эмоции.

— Ты меня удивляешь, Северин, — сладко говорю я, откусывая сочный кусок рыбы. — Никогда бы не подумала, что ты такой романтик до мозга костей.

— Я не романтик, — говорит он, глядя на меня.

— Так вот почему ты пытался поцеловать меня в ту ночь во время поездки? — спрашиваю я, ухмыляясь, не в силах побороть желание поддразнить его. — Чтобы мы влюбились и жили долго и счастливо?

— Не будь маленькой чертовкой, — говорит он. — Я бы не стал тратить на тебя любовь.

— Умно. Прибереги ее для кого-нибудь получше.

— Я ни для кого ее не берегу. Вообще-то я заклял любовь, но это не твое дело.

Я приподнимаю бровь и говорю удивленным тоном. — Заклял? Но, Северин, что может разрушить проклятие и освободить твое сердце из ледяной клетки?

Он бросает на меня взгляд. — Не смейся надо мной.

— Не стоит так легко злиться.

— В любом случае, — поспешил добавить он, —

я даже не говорил о том, что действительно влюбился. Я просто хотел, чтобы ты поняла, как глупо это прозвучало.

— Ну, может быть, именно любовь и держит твоих родителей вместе, — говорю я, пожимая плечами, — но они не могут так уж сильно верить в любовь, если заставили тебя обручиться со мной.

— Думаю, именно поэтому мы здесь. Потому что они хотят, чтобы мы влюбились.

— Ну, тогда ладно. — Я откладываю столовые приборы и наклоняюсь вперед. — Давайте дадим им то, что они хотят.

Его зеленые глаза сузились. Он смотрит на меня с недоверием, что иронично, учитывая, что я никогда не была с ним откровенна.

— Ты говоришь, давай притворимся влюбленными? — говорит он.

— Неужели это так сложно?

Он вскидывает бровь. — Ты собираешься симулировать фальшивые эмоции?

Я протягиваю одну руку вниз по краю стола, поднимая пальцы. — Дай мне свою руку.

Все еще хмурясь, он подражает моему жесту, протягивая руку через стол. Я переплетаю свой палец с его пальцем, и наши руки ложатся на белоснежную скатерть.

— Вот. Все не так уж сложно, правда?

Он отстраняется с гримасой. — Ничего сложного, но ощущения чертовски странные.

На этот раз моя очередь приподнять бровь. — О. Страннее, чем гоняться за мной по лесу, целовать меня и получать пощечины?

— Определенно. Но если уж на то пошло, tresor… — Он наклоняет свой бокал с вином в мою сторону. — Я действительно думаю, что ты можешь что-то понять.

— Правда?

— Угу. Мне нравится твоя идея, и я готов попробовать. Все равно мы уже здесь. Можно извлечь из этого максимум пользы.

Я беру свой бокал и поднимаю его к его бокалу. — Давай. A ta sante.³⁷

Он ухмыляется, и в его ухмылке есть опасная грань. Какой-то темный восторг, почти хищный. Он прикасается ободком своего бокала к моему. — A la tienne.

Верная своему обещанию, я заказываю по одному десерту. Сочетание вина и сахара - это пьянящий эликсир. Щеки становятся теплыми, кожа гудит. Я спускаю ноги под стол и откидываюсь на спинку стула, желая свернуться калачиком и заснуть.

— Как профитроли? — спрашивает Северин.

Его щеки выглядят такими же теплыми, как и мои. Он снял свой джемпер, обнажив свободную черную футболку из невероятно мягкой ткани.

Я даже не скрываю этого, когда бесстыдно разглядываю его грудь, шею, ключицы с тонкими золотыми цепочками, рассыпавшимися в углублениях. У него очень красивые руки для человека, который выглядит так, будто все свое свободное время проводит, сочиняя плохие стихи при лунном свете.

— За них можно умереть, — говорю я.