Принц Спиркреста

Рид Аврора

В любом случае, я в ярости.

Не может быть, чтобы Анаис не знала, кто я такой, или не узнала меня. Может быть, мы еще не встречались лично, но мое лицо расклеено по всем социальным сетям, блогам сплетен и таблоидам. Кроме того, я не могу представить, чтобы ее родители не использовали мою внешность в качестве аргумента, уговаривая ее на эту дурацкую помолвку.

Мои родители, конечно, пытались, но я не позволил им так легко манипулировать мной.

А что, если она совсем не та, за кого я ее принимаю? Анаис - довольно распространенное

французское имя. Какова вероятность того, что случайная девушка по имени Анаис начала учиться в Спиркресте в то же время, что и моя невеста с таким же именем? Это моя любимая теория, самая спокойная из всех.

К сожалению, я не могу придерживаться ее очень долго.

Мы с Яковым докуриваем сигареты, бросаем окурки в лужу, образовавшуюся между булыжниками аллеи, и возвращаемся в клуб.

Мы пересекаем тусклый коридор, когда дверь одного из туалетов открывается, и оттуда выходит девушка. Ее волосы длиной до плеч заправлены за уши, а юбка с блестками сверкает даже при слабом освещении. Она довольно высокая, немного полноватая - фигура волейболистки, но без атлетизма и грации.

При виде нас ее шаги замедляются, и Яков заинтересованно наклоняет голову. Он смотрит на нее, потому что понял, что это та самая девушка из пари - моя новая девушка, как он выразился, или потому что он ее разглядывает? С Яковом трудно сказать. Внезапный импульс заставляет меня поднять руку и показать девушке средний палец.

Ее темные глаза удивленно расширяются, а затем она, скорчив гримасу, делает ответный жест и спешит мимо нас.

— Твой наряд - мусор! — Я окликаю ее, потому что скорее умру, чем позволю ей оставить за собой последнее слово - или последний средний палец, в данном случае.

Она поворачивает голову и отвечает обманчиво сладким голосом. — Как и твоя техника поцелуя.

Я одариваю ее своей самой ледяной ухмылкой. — Но ты все равно намокла.

— Pas vraiment¹³, — легкомысленно отвечает она, поворачиваясь ко мне спиной.

— Sale menteuse! ¹⁴— кричу я ей вслед.

— Gros bourgeois.¹⁵

— Michto!¹⁶

— Crapule!¹⁷

Она исчезает через двойные двери в ярком свете и музыке. Вслед за ней в коридоре воцаряется тишина. В моей груди бурлит раздражение. Не могу поверить, что последнее слово осталось за ней. Я уже подумываю пойти за ней в клуб и вытащить обратно, чтобы продолжить обмен оскорблениями.

Но взгляд Якова упирается в меня, как в подвешенное лезвие гильотины.

— Значит, с невестой ты уже познакомился, — говорит он.

Трудно не заметить веселья в его голосе, хотя бы в силу того, что Яков обычно так же многословен, как мраморная плита. Я поворачиваю

голову, чтобы пронзить его ядовитым взглядом.

— Ты знал?

Он пожимает плечами. — Иначе зачем бы Лука уговаривал тебя трахнуть ее?

— Он не… — Я останавливаюсь. — Чтоб ты сдох!

Яков полуулыбнулся. — Ну, по крайней мере, у тебя встреча закончилась.

— Я ее терпеть не могу, — честно говорю я. — Я уже вижу, что она будет только занозой в моей заднице. Я не хочу иметь с ней ничего общего.

— Я в этом сомневаюсь, — говорит Яков. — Вы, кажется, созданы друг для друга.

Я бросаю на него недоверчивый взгляд. — Ты что, с ума сошел? Ты ее видел? Ты можешь себе представить, что ты ее куда-то поведешь? Она в футболке в клубе, без обуви, без макияжа - что это за образ?

Яков пожимает плечами. — Вид, который привлек твое внимание.

— За то, что он такой нелепый.

— Да какая разница, во что одета девушка? — спрашивает Яков. — Главное, что под ней.

Я мысленно возвращаюсь в гардеробную, скольжу руками по узкому телу, по маленькой груди с острыми сосками. Мой член возбуждается, но я не обращаю на это внимания. Не зря же мы были созданы так, чтобы наш мозг находился так далеко от промежности. Эти двое не столько несовместимые союзники, сколько смертельные враги.

— Не в ее случае, — говорю я Якову. — Поверь мне. Девушки моего типа хорошо одеваются и хорошо выглядят под одеждой.

— Девушки твоего типа тебя даже не интересуют, — говорит Яков, похоже, не впечатленный. — По крайней мере, эта интересна.

— Эту выбрали для меня родители, и я не собираюсь позволять им контролировать, с кем я трахаюсь или провожу время. Мне плевать на ее тело, на ее характер и на все остальное. Она могла бы быть Афродитой, самой богиней любви, и мне все равно было бы наплевать.

Я смотрю на Якова так, словно он - живое воплощение родителей Монкруа и Нишихары и их планов. Но Яков, как всегда, невозмутим. Он пожимает плечами и с мрачной русской беспечностью говорит: — Она мне нравится.

— Ну и забирай ее себе, — говорю я, пренебрежительным жестом продолжая идти к танцполу.

На лице Якова появляется редкая ухмылка. Не обычная кривая полуухмылка, а полноценная, волчья и немного дикая.

— Ты уверен?

Я показываю ему средний палец, как это было с Анаис. — Отвали.

Я сижу в приватной комнате и топлю свои проблемы в ликере Якова, когда дверь распахивается. Я поднимаю голову, ожидая увидеть Эвана, который всегда врывается в заведения, как будто он в середине матча по регби. Но вместо высокого широкоплечего американца передо мной предстает красивая девушка в облегающем золотистом платье, волосы заплетены в косы, которые ниспадают до бедер.

Мое сердце замирает.

Кайана Килберн, принцесса вечеринок Спиркреста, ворвалась в приватную кабинку, выглядя как всегда потрясающе. Ее смуглая кожа блестит на свету, а на запястьях и верхней части рук сверкают золотые браслеты. Она прекрасна, как всегда.