Принц снов
Шрифт:
– Путать ты умеешь здорово, – недовольно пробурчал Бикси. – Меня уже запутал.
Однако больше он Харлола не задевал.
Тем временем пастухи поскакали заметно быстрее – им не терпелось встретиться с незнакомцами. Льешо же, напротив, ехал медленно, чтобы показать, что не несет никакого зла. А когда расстояние сократилось настолько, что стал заметен блеск простого, грубого оружия, принц и вообще остановился, предоставляя свободу действий хозяевам этой земли. Лошади стояли спокойно; они не вздрогнули даже тогда, когда в небе внезапно появился орел и, описав
Предводитель небольшого отряда оказался человеком средних лет. Густые черные с проседью волосы, смазанные овечьим жиром, были заплетены в косу и спускались почти до пояса. Одного с Бикси роста, он выглядел гораздо плотнее и сильнее. Короткие рукава грубой шерстяной туники открывали толстые руки. На широком, плоском, с высокими скулами лице пронзительно темнели узкие глаза. Руки всадник скрестил перед седлом в знак того, что не несет оружия и не помышляет зла, а на внимательный взгляд Льешо ответил, слегка склонив голову и словно обдумывая встречу.
– Есугей, – наконец представился он. – Вождь клана Кубал. Мы пасем скот на этих землях.
Гарнский язык звучал певуче и гортанно.
Льешо мало что понял из сказанного: только слово «земля» – оно звучало как искаженное фибское имя и название клана. Но в манерах вождя ощущался вызов, и в душе принца тут же родилась ответная агрессия. Он выпрямился в седле и с королевским достоинством поднял голову. Незнание языка не позволяло объясниться как следует, а ведь именно от исхода переговоров зависело, вернется ли дипломатическая миссия к своим, приобретя союзников, или останется лежать здесь, на поле. Потому Льешо решил говорить по-фибски. Есугей явно ничего не понял, и тогда юноша медленно произнес по-гарнски:
– Я – Льешо, принц Фибии. Прошу позволить с миром пройти по вашим землям.
Глаза вождя широко раскрылись.
– Сны претворяются в жизнь и ходят среди нас, – негромко по-шански пробормотал он. Этот человек тоже хотел избежать непонимания и кровопролития. Окинув взглядом наемника и пустынника, Есугей покачал головой и произнес: – Ты путешествуешь в странной компании, принц Фибии. Но не волнуйся, мы не несем тебе зла. Ты просто заблудился. Сухой сезон не позволит вернуться в пустыню Гансау, а потому мои люди проводят тебя до дороги на Гуинмер.
Услышав это, Харлол хотел возразить, однако Льешо знаком потребовал молчания. Дойди дело до сражения, у них нет ни малейших шансов на победу. Конечно, можно затянуть беседу и дождаться прихода отряда, однако кто знает, сколько еще всадников стоят за спиной небольшого отряда Есугея?
– Мы пришли с миром, досточтимый вождь, и просим дать нам право с миром пройти своим путем, – ответил Льешо, соблюдая все традиции вежливого обращения и надеясь, что подобная обходительность смягчит сурового жителя степей. – Мы с уважением отнесемся к твоим стадам и не будем топтать твою землю.
Последняя фраза подразумевала, что лошади, конечно, будут пастись на лугах, но конокрадством
Однако Есугей решительно покачал головой:
– Нет, это невозможно.
Льешо решил дождаться, когда внимание вождя снова сосредоточится, и внимательно взглянул ему прямо в глаза. Есугей нахмурился и вздохнул, но принц не позволил ему продолжить.
– Я преследую карателей, которые страшно пытают моего родного брата, благословенного богами целителя, и двух верных товарищей. Они везут их на юг и хотят отдать в руки коварного мага. Ничто не сможет свернуть меня с избранного пути, даже самые мощные силы гарнов.
– Мой улус не имеет дел с южанами, – ответил Есугей. Льешо не знал, что такое улус. Однако он сумел прочитать на лице вождя нескрываемую неприязнь к жителям южных степей, а это означало, что перед ним стоит потенциальный союзник. Но как добиться доверия Есугея? Решившись, юноша открыл мысленному взору вождя свою душу – со всеми бушующими в ней страстями и затаенной, еще не раскрывшейся могучей силой.
Вождь отшатнулся, словно его ударили.
– Воистину, – снова негромко произнес он, собираясь с мыслями, – воистину сны являются в реальном мире.
– Так можно ли нам пройти?
– Я не владею должным правом.
Глаза всадника скользнули в сторону, словно избегая прямого взгляда собеседника, однако Льешо успел заметить хитрую искру. Есугей лгал. Что же он стремился скрыть?
– Я провожу тебя к хану своего улуса, и ты сможешь изложить ему свою просьбу.
– Кланы выбирают первого среди равных, вождя вождей, – он и называется ханом, – пояснил Харлол. – Подчиняющиеся хану кланы – это улус. Все его жители обращаются к правителю за советом и помощью, а каждый из вождей платит налог, в который входят лошади и юноши для службы в ханском войске.
Да, как много в мире несправедливости: даже религиозные ташеки Акенбада отправляли юношей в неизвестность – исследовать мир, сражаться и умирать, а заодно избавлялись от беспокойного нового поколения – молодые люди не нарушали сонного течения жизни в домах, где родились, да и дома эти никогда не становились их собственными. Льешо с печалью позавидовал неиссякаемой иронии мастера Дена – лишь она одна могла отвлечь от тяжких мыслей.
– Конечно, это не империя Шан, – продолжал Харлол, – но люди здесь очень зависят от жизни клана.
– Ты многое знаешь, ташекский шпион, – заметил Есугей. Тон его выдавал неприязнь и подозрительность.
– Я вовсе не шпион. – Харлол пожал плечами, не зная, как объяснить незнакомцу то, что казалось совершенно ясным ему самому. – Не шпион, а просто путник, который внимательно смотрит по сторонам.
Льешо кивнул, пытаясь успокоить вождя:
– Хорошо, мы обратимся с просьбой к хану, – ответил он и поспешил подчеркнуть срочность своего дела. – Я воздам хану подобающие почести и попрошу его милости. Но, пожалуйста, проводи меня к нему как можно быстрее. Каждая минута промедления грозит и брату, и товарищам неминуемой и ужасной смертью.