Принц снов
Шрифт:
Юноша не смог сдержать дрожи – воспоминание о той отраве, которой терзал его мастер Марко, обожгло душу словно огнем.
Есугей тоже пошевелился в седле, словно страх принца передался и ему.
– Мой человек сможет отнести твоему войску весть – следовать за нами.
– В этом нет необходимости.
Льешо кивнул Харлолу, и ташек поднял руку, с которой взмыла в небо мощная быстрая птица. Каду резко вскрикнула, взмахнула крыльями и полетела туда, откуда прискакали трое всадников.
Гарнский вождь проводил птицу внимательным взглядом. Он промолчал, но лицо его выразило несказанное удивление – чудеса вокруг продолжались. Льешо понял настроение гарна: он не рассердился и не испугался, но глубоко задумался. Реакция его оказалась
– Сюда, – показал Есугей и поднял руку, призывая своих людей двигаться следом. – Поселение нашего улуса не так уж и далеко от того самого места, где мы сейчас стоим.
Вождь тронул поводья, однако Льешо еще не все выяснил.
– Каково расстояние в ли? – уточнил он, однако вождь лишь пожал плечами.
– Никогда не пробовал измерять степь в шанских мерах, – презрительно отрезал он, – но к ночи мы наверняка окажемся возле ханского шатра.
Итак, потерян еще один день. Однако, не подчинившись, Льешо потерял бы гораздо больше – время, силы, возможно, и жизнь. А потому, взглянув на товарищей, принц тяжело вздохнул и сделал знак трогаться в путь. Трое молча поехали следом за гарнскими всадниками.
Глава двадцать третья
Всадники ехали на запад не спеша, так, чтобы отряд Льешо мог их догнать. И действительно, довольно скоро показались основные силы во главе с Каду, на сей раз в ее человеческом обличье. Маленький Братец ехал вместе с карликом в грузовой повозке: обезьянке так понравились блестящие флейты, что она не захотела с ними расставаться, оставив в одиночестве любимую хозяйку. Каду подъехала поближе и дружески приветствовала товарищей. Если бы Льешо не понимал суть событий, то наверняка решил бы, что девушка просто хочет оказаться поближе к Харлолу. Однако ташек, который неизменно, всеми доступными средствами добивался возможности ехать рядом с принцем, посторонился и освободил ей место. Молодые люди взглянули друг на друга и улыбнулись так, что сомневаться в их чувствах уже не приходилось. Каду и Харлол посылали друг другу вовсе не те умильные взгляды, которыми неизменно обмениваются герои баллад: нет, эти двое смотрели друг на друга так, как смотрят на давно потерянное и наконец вновь обретенное драгоценное оружие.
Во сне Харлол умирал рядом с другим своим соотечественником и отдавал Льешо собственные глаза. Происходило же все на покрытой густым травяным ковром равнине, очень похожей на ту, по которой сейчас ехал отряд. Красота Каду не оставила равнодушным и самого Льешо, но даже в этих обстоятельствах он больше всего на свете боялся, что сон сбудется.
Каду была ненамного старше принца и тем не менее выступала в качестве наставницы и капитана его собственного отряда. Несколько раз она спасала Льешо жизнь и много раз заставляла нервничать; короче говоря, со времени ухода с Жемчужного острова девушка прочно вошла в жизнь принца. Он не хотел изменений, но понимал, что воительница служит госпоже Сьен Ма, которая распоряжается ею, используя в качестве посредника отца. А сейчас вот появились и еще одни оковы – на сей раз на сердце.
К счастью, Динха из Акенбада вручила эти оковы не кому-нибудь, а ему, Льешо, ну а он уж постарается с ними справиться.
Поймав взгляд Харлола, принц сделал решительное движение головой:
– Не смей из-за нее умирать!
Слова прозвучали как приказ.
Каду взглянула так, будто товарищ лишился рассудка.
– Ты слушаешь, что я рассказываю? – спросила она. – Или сам болтаешь какую-то ерунду?
Льешо виновато потупился. Да, он действительно не слышал ни единого ее слова. Но Харлол смотрел внимательно, он понял предсказание Динхи. Пустынники принадлежали Льешо, и принц имел право рисковать их
– Невозможно изменить судьбу, – ответил Харлол.
– Возможно! – Ради убедительности Льешо стукнул по луке седла. – Это испытание и послано мне для того, чтобы я изменил судьбу.
– Может быть, ты и прав, – заметила Каду. – Но сейчас тебя ждет мастер Ден. Он в грузовой повозке.
Льешо рассеянно кивнул.
– Никто не должен погибнуть, – взглянув на Харлола, подчеркнуто повторил он и вывел лошадь из ряда.
Никто из товарищей не последовал его примеру.
Однако Есугей тоже вывел коня, при этом знаком приказав остальным оставаться на местах. Двое всадников в ожидании остановились чуть в стороне от колонны. Ждать пришлось совсем не долго. Карина, не прерывая беседы с Баларом, на ходу улыбнулась Льешо, однако сам Балар проехал мимо, как будто и не заметив его. Льюка, напротив, пристально уставился на гарна Есугея и даже повернулся в седле, что выглядело совсем уж некрасиво.
– Вот это неприятный тип, – кивнул вождь в сторону Льюки.
Льешо пришлось согласиться:
– Да, гарнам он может показаться неприятным. На самом деле этот человек просто глубоко переживает потерю родной страны и семьи.
– Предупреди его, что вас мало, а армия северного хана велика. Тем более что ни его правителю, ни мертвым родственникам ничем не поможет война с улусом, который не сделал ничего плохого.
Как раз в это время мимо проходил Шокар во главе крошечного отряда фибских воинов, и Льешо воспринял слова гарна особенно остро. Да, пока действительно ничего не произошло, но кто знает, насколько силен улус Есугея и чем ответит хан даже на столь слабую угрозу, как этот отряд.
Хозяин тут же пояснил свою позицию.
– Ни одна армия не имеет права перейти границу улуса Чимбай-хана, – заметил он. – Однако почетного гостя может сопровождать соответствующая его титулу свита.
– И сколько же соответствует титулу правителя?
Хитро улыбнувшись, вождь назвал цифру, равную численности отряда Льешо:
– Пятидесяти будет достаточно.
– А если бы мне вздумалось явиться к хану с тысячей?
– Ну что же, правителю к лицу такой размах. Но всех остальных попросили бы подождать на другой стороне границы.
Льешо мог судить о могуществе хана по той численности войск, которую он считал угрозой своей безопасности, однако толку от этих цифр не было никакого. У принца давно не было армии в тысячу человек, с тех самых пор, как на границе с провинцией Шан он столкнулся с силами мастера Марко. А ведь эта битва принадлежала не столько ему самому, сколько императору Шу. Что бы он делал без поддержки империи? Ничего, особенно принимая во внимание те войска, которые мог выставить мастер Марко. Оставалось лишь надеяться, что силы каким-то неведомым способом окрепнут. Если это не так, то зачем боги волочили его почти на край света? И зачем понадобилось бы уничтожать прорицателей Акенбада, если бы они не предсказывали убедительную победу принца?
Льешо отвернулся, чтобы вождь не заметил захлестнувшего душу отчаяния, и в некотором отдалении заметил мирно пасущиеся в неярких лучах заходящего солнца стада овец и лошадей. Их охраняли вооруженные всадники – они словно статуи возвышались на своих сильных скакунах. Пастухи же ловко пробирались между животными, собирая отставших с такой же ловкостью, с какой это делали каратели, во время Долгого Пути гнавшие своих пленников на невольничий рынок.
Трава в этих местах была короткой – такое маленькое стадо не могло ее съесть. Невольно вставал вопрос – какая же армия ожидала прихода неизвестного отряда, если лошади успели почти до основания оголить землю в округе на целый ли? Льешо с такой силой сжал поводья, что побелели пальцы. Нервы напряглись до предела. Гарнский вождь, разумеется, заметил внезапный накал эмоций спутника, но предпочел его не комментировать.