Принц снов
Шрифт:
– Рассказывать, сидя среди тюков с поклажей? – огрызнулся Льешо, но потом, решив смягчить резкость собственной реакции, добавил: – Ну, наверное, можно рассказывать кому-то, кроме вас.
Балар промолчал, стерпев выпад младшего брата, и это еще больше взбесило Льешо. Ему действительно необходимо было схватиться с кем-то, поспорить, покричать во все горло – чтобы выплеснуть всю накопившуюся в душе грязь. От этого никто не пострадает: никто толком даже не разберет, что в его крике истинно, а что – просто шум. Балар ушел от прямой конфронтации, а потому юноша остался один на один с теми сновидениями,
Убитые пустынники лежали в высокой траве Гарнии – такой он не видел с самого детства. Широко раскрытые, но ничего не видящие глаза уставились на солнце. Да и в глазницах вместо человеческих глаз оказались черные жемчужины. Во сне Льешо бродил меж мертвых тел, выковыривая драгоценности. Когда он подошел к Харлолу, ташек был жив, хотя и на последнем издыхании. Он сам вынул собственные глаза и протянул их в подарок принцу. Неужели после всего этого можно спокойно отдыхать?
– Почему Свин не появляется тогда, когда его помощь так необходима?
Эти слова юноша пробормотал едва слышно, обращаясь к самому себе и вовсе не ожидая ответа брата.
Балар внимательно следил за всем происходящим.
– Почему бы тебе самому не обратиться к нему? Ведь, если верить твоим рассказам, он висит у тебя на шее.
Балар мог говорить вполне серьезно, а мог попросту ехидничать. Как бы там ни было, замечание напомнило Льешо о том, что некоторые вещи кажутся трудными лишь до того момента, пока не осознаешь, что на самом деле они вовсе не таковы. Вполне возможно, так обстояло дело и со Свином. А может быть, на самом деле разговаривать надо было с мастером Деном.
– Пора возвращаться. – Судя по всему, Балар понял, что ответа на вопрос ему не дождаться. Нахмурившись, взглянул на брата и встал. – Может быть, тебе что-нибудь нужно?
Еще как! Нужен Адар. Нужны Хмиши и Льинг. Кунгол. Meнар. А еще нужен брат Гриц, чье имя ни разу не прозвучало за все время путешествия. Но стоит ли рассказывать обо всем этом Балару? Он и сам, если бы мог, вернул все и вся. Но увы – равно как дар предвидения Льешо, все удивительные способности Адара не находили применения на грешной земле. Балар оказался так же бессилен, как и сам принц. Больше того, он откровенничал с Льюкой, которому Льешо почему-то доверять не мог.
– Мне нужен стирщик, мастер Ден. Если, конечно, он согласится прийти.
Юноша не знал, чьи уши могут прятаться в ночной тьме, а потому не сказал так, как хотел: «Я должен поговорить со своим любимым учителем, лукавым богом Чи-Чу».
Балар кивнул, размышляя, нельзя ли придумать какой-нибудь веский аргумент и вернуть-таки младшего брата в безопасность палатки. Льешо же уставился в костер и больше ни разу не обернулся.
Он ожидал услышать твердые, решительные шаги наставника, а потому неверная семенящая походка карлика застала его врасплох. Собачьи Уши тащил за собой собственный низкий стульчик, и Льешо невольно улыбнулся, вспомнив о первой встрече с этим человеком.
– Сегодня без лестницы? – поинтересовался он и тут же испугался, что обидел музыканта.
Но нет – Собачьи Уши принял реплику за приглашение и спокойно уселся рядом с Льешо.
– Потому что без верблюда.
Он был даже готов улыбнуться, однако
– Как твой господин? – поинтересовался Льешо. Собачьи Уши немного помолчал.
– Днем он чувствует себя неплохо, – наконец заговорил он. Потом достал из висевшего за спиной футляра флейту. Уже встали младшие луны, озарив инструмент призрачным серебряным сиянием. Карлик медленно провел пальцами по клапанам. Неуверенно зазвучал скорбный мотив и тут же затих. – Но ведь он не может постоянно бодрствовать, не находя отдыха во сне…
Льешо промолчал. Он не понаслышке знал о тех испытаниях и муках, которые мог обрушить на человека мастер Марко, но ему не доводилось попасть в лапы убегающим гарнам. А потому он и не понимал, что на самом деле сотворил с императором Цу-тан и какие именно видения мог послать ему волшебник.
Судя по всему, карлик пришел не для того, чтобы посидеть молча.
– Ты мог бы помочь ему.
– Мне вполне хватает собственных кошмаров.
– Да, конечно, – вздохнул Собачьи Уши. – Каменные люди степей. Для них сердца путников и воинов – особый деликатес, во всяком случае, так гласят легенды. Говорят также, что они вырывают из груди человека сердце, а вместо него вставляют камешек.
– Мне не довелось встречаться с каменными людьми, – возразил Льешо. Те мертвые, которых видел во сне он сам, вырывали собственные глаза – жемчужины Богини, – а не сердца.
– Это всего лишь легенды. – Тон музыканта ясно показывал, что он и сам не верит собственным словам. – Причем чрезвычайно древние. В наши дни, разумеется, никто даже не видел каменных великанов.
Интересно, видел ли этих чудовищ сам карлик? – задумался Льешо. Но Собачьи Уши явно не собирался отступать.
– Шу здесь, с нами, и очень нуждается в твоей помощи.
– Я не лекарь.
– Зато ты хорошо знаешь, на что способен Марко.
Так думал и сам Льешо. Отвечать не хотелось. Избавление же явилось в виде внезапно заслонившей и свет костра, и слабое свечение луны тени. Мастер Ден тяжело опустился на землю возле принца. Юноша порою забывал, насколько велик лукавый бог: Чи-Чу сидел на траве словно каменное изваяние, а Льешо – на найденном прямо здесь, в лагере, складном стуле, и, несмотря на это, они смотрели в глаза друг другу. Бог едва заметно кивнул музыканту, тот ответил на приветствие глубоким поклоном. После этого учитель сосредоточил все свое внимание на ученике.
– Это же не твои мертвые, – заметил он.
Льешо невольно спросил себя, почему сегодня все читают его мысли.
– Чьи же? – уточнил он. – Сколько людей должны умереть лишь ради того, чтобы один-единственный изгнанный из родной страны принц мог освободиться от судьбы ловца жемчуга?
– Насколько мне известно, один старик умер от лихорадки. Все остальные – на совести мастера Марко. Не смешивай неловкость оставшегося в живых с чувством вины за действия врагов.
– Что ты имеешь в виду?