Принц снов

Бенджамин Курт

Ее сиятельство склонила голову, словно желая рассмотреть проблему Льешо под другим углом.

– Ты считаешь, что твое испытание – единственное на этом пути, – наконец заговорила она. – Дело в том, что Шу должен пройти сквозь собственные трудности, преодолеть собственные препятствия и сделать собственные выводы.

– Но Шу стар!

– Не так уж и стар.

Необдуманный возглас Льешо вырвался сам собой, бесконтрольно. Услышав сухой ответ, юноша покраснел и напрягся, пытаясь отвлечься от вопросов вроде «сколько же лет самой смертной богине? » и «каким испытаниям подвергается Шу?». Действительно, Шу вполне

мог извлечь из происходящего целый ряд уроков. В военных и шпионских делах император проявил немалую храбрость и изобретательность и вполне может считаться образцом и учителем. Однако, судя по всему, душа его вовсе не лежала к вопросам управления государством и дипломатии, а Льек учил, что именно они являются истинными инструментами великого правителя. Разговор состоялся, естественно, еще до того, как старый министр обрел реинкарнацию в образе медведя – в ту пору, когда советы звучали яснее и произносились четче.

Да, наверное, испытание Шу имело определенный смысл. Ему предстояло самому пройти путь принятия решений, однако в плену у гарнов сделать это было куда труднее. Кроме того, возникала еще одна проблема. Мастер Ден следовал за Шу, чтобы давать ему необходимые уроки или же, что вполне в духе лукавого бога, спасать императора в тех случаях, когда уроки эти он получал сам. Все это, однако, ничем не могло помочь Льешо.

Он так задумался, что голова разболелась даже здесь, в нереальности, во сне. И все-таки принял решение и заговорил:

– – Мастер Ден постоянно наставлял меня. Без его советов я не знаю, что делать и как поступать.

– А ты оглянись вокруг. – Смертная богиня опустила руку в глубокую чашу, на которую Льешо до сих пор не обращал внимания, достала сливу и протянула ее юноше. – В мире немало учителей, надо только суметь их увидеть и услышать.

Обдумывая последнюю глубокомысленную фразу, Льешо внезапно заметил копавшуюся под персиковым деревом огромную свинью. Сразу вспомнился другой сон, где тоже фигурировала свинья. Юноша инстинктивно схватился за висевшую на груди ладанку с тремя жемчужинами.

– Это?..

Не дождавшись конца вопроса, госпожа Сьен Ма со смехом ответила:

– Нет, это вовсе не учитель, но и он может оказаться полезным. Мастер Свин! – окликнула она животное.

– Никакой не «мастер», госпожа, как вы прекрасно знаете. Просто Свин. – Джинн поднялся на задние ноги и любезно поклонился, после чего взял сливу из чаши. – Мы уже встречались. – Он широко оскалился в сторону Льешо, изображая улыбку, а потом жадно проглотил сливу вместе с косточкой и плодоножкой. – Знаете ли, вы движетесь по неверному пути.

Следовало бы держаться рядом с Шу – во всяком случае, гарны не позволяют ему удалиться от Небесных Врат.

– Да, но это также означает близость к мастеру Марко, – добавила госпожа.

– Мне нужно разыскать братьев и жемчуг.

– А, ну ладно. В этом вы, наверное, правы. – Дернув носом, Свин внимательно взглянул на землю. – Все же, полагаю, мы найдем вам применение. Старайтесь оставаться на связи.

Преподав эти мудрые советы, Свин удалился, внимательно обнюхивая все вокруг.

– Как я смогу это сделать?

Льешо обернулся к смертной богине, но увидел, что Сьен Ма исчезла, а сад превратился в кучи пепла. Вздрогнув, он проснулся и почувствовал, что напряжение в спине, между лопатками,

исчезло. А это означало, что гарны больше не мчатся по следу.

Песок пустыни сменился дорогой – она вилась среди оголенных до самого каменистого остова холмов. С обеих сторон возвышались скалы; каменные слои накладывались один на другой, словно забытые кем-то стопки книг или брошенные впопыхах кучи разбитых тарелок. На желто-коричневом фоне выделялись пятна других цветов: ржавые, серые, с прожилками ядовито-зеленого и сернисто-желтого. Изрытый ветрами песчаник переливался всеми цветами радуги. Сам собой возникал вопрос: что за мощные силы поработали над холмами и как удалось уцелеть среди них дороге?

– Добро пожаловать к Каменной Реке Акенбада, мальчик!

Карлик махнул флейтой в сторону окружающих скал.

– К реке?

Собачьи Уши поднял брови, словно удивляясь.

– А я что, произнес слово «река»? Да, действительно. Дело в том, что пустыня Гансау далеко не всегда была пустыней. Но иначе она выглядела еще до ташеков-номадов и их поселений. А теперь речные русла стали прекрасными дорогами, вот только ехать в эти края никто не хочет.

– Что здесь произошло?

Льешо с изумлением оглядывался. Окрестности выглядели так, словно чья-то могущественная рука крепко схватила землю и сорвала ее с опор.

– Очень многое. Веками складывались камни, а потом веками великая река их размывала.

– Но куда же подевалась вода?

– А, так здесь появился дракон. Ведь он всегда появляется, правда? Когда-то была песня…

За все те семнадцать лет, которые Льешо прожил на свете, драконы встречались лишь дважды, да и то в чрезвычайных обстоятельствах. Однако о них было сложено огромное количество песен.

Карлик достал из футляра совсем маленькую – не больше пальца – дудочку. Наиграл несколько тактов и, удостоверившись, что попал в нужную тональность, запел старинную балладу:

Когда вырос высокий тростникИ в воде засияло солнце,Лорд Дракон вышел из своего водяного замка,Чтобы прогнать надоевших рыбаков.– Мой замок не для людей! – воскликнул он, —Их сети; удочки, поплавки не дают жизни!И если придется еще хоть раз предупреждать,Я утоплю всех вместе с лодками и смолой!

Недоумение Льешо, судя по всему, отразилось на его лице, так как музыкант замолчал и счел нужным объяснить:

– Смола применяется, чтобы закупорить щели в дне лодки – тогда вода не просачивается.

– Точно, так сделана походная лоханка мастера Дена, – обрадовался воспоминанию Льешо.

– Да-да, именно. – Карлик заметил это как бы между прочим и заговорил о другом, не дав юноше уточнить, откуда ему известно устройство сосудов для стирки в боевых условиях. – Так вот, дракон угрожал потопить не только самих рыбаков, но и их лодки. Крестьяне, жившие вдоль берегов Золотой реки, поддерживали со своим чудовищем дружеские отношения. Они поклонялись жившему в глубоких водах огромному змею и признавали его право на владение обитавшей там рыбой. Судя по всему, с Каменной Рекой дело обстояло иначе.