Принц снов
Шрифт:
– Спи спокойно, юный принц. Не позволяй кошмарам лишить тебя отдыха.
В свое время мастер Ден отзывался о толкователях снов Акенбада с большим уважением. Судя по всему, они превратились в неких советчиков. Присутствие же в святом городе братьев говорило о том, что советы прорицателей вполне достойны доверия. Но ведь мастер Ден – лукавый бог, обманщик по своей сути; а братья похитили Льешо, бросив императора Шана на произвол судьбы – теперь он в плену, и ему грозит почти неминуемая смерть. А потому на пожелание спокойного сна Льешо решительно ответил:
– Нет, отдыхать безмятежно я не смогу.
Он твердо решил оставаться на посту даже во сне.
– Здесь тебя никто не обидит, – пообещал
Собачьи Уши промолчал, и Льешо решил, что оба говорили чистую правду. А потому он доверчиво поднялся вслед за Льюкой по крутой каменной лестнице в комнату, располагавшуюся как раз между драконьих рогов.
В этой крошечной пещере не оказалось ни лампы, ни резных узоров на стенах, ни росписи. Грубый каменный пол покрывали несколько небольших ковриков, а в углу приютился соломенный тюфяк. Возле него стоял дорожный мешок принца. Однако комнатка освещалась слабым сиянием пульсирующих в неотесанных стенах живых, словно вены, кристаллов.
– Спи спокойно. Этой ночью Динха будет охранять твой сон. Большей безопасности не может обещать даже Акенбад. Желаю тебе…
Льешо понял, что это прощание. Так вот в чем состоял секрет брата или, во всяком случае, часть его. Богиня наделила молодого мужа даром познания прошлого и будущего. Однако среди миллиона завтрашних дней Льюка не видел ни одного, предназначенного ему лично.
– Дух министра нашего отца повелел мне собрать всех братьев! – Льешо с силой схватил Льюку за плечо и встряхнул, словно надеясь вернуть отшельнику ощущение реальной силы. – Так что знай: без тебя надежда умрет.
Льюка улыбнулся.
– Все произойдет так, как пожелает Богиня. Спокойное, умиротворенное выражение лица не соответствовало запекшейся на сухих, потрескавшихся губах крови.
– Только не ошибись. Будь уверен, что следуешь пожеланиям именно Богини, а не кого-то иного, обманом вставшего на ее место, – предупредил Льешо. – Мы не знаем, на что именно способны духи пустыни Гансау и чего они от нас потребуют.
Суеверный страх не позволял Льешо упомянуть имя мастера Марко. Не хотелось вводить в священное место заклятого врага, хотя в отчаянии брата ясно ощущалась рука мага.
– Не беспокойся за меня. – Иссушенными губами Льюка поцеловал младшего брата в лоб. – Спи мирно, сладко.
Принц Льешо так ничего и не произнес в ответ. Совсем запутавшись в тревожных мыслях, он упал на соломенную подстилку, уверенный, что ни за что не сможет уснуть. Однако разговор с Динхой стоил юноше остатков сил. Веки тяжело сомкнулись, а ресницы, словно плотный занавес, прикрыли сны.
Глава двенадцатая
Сон волнами захлестывал уставший мозг. В одном из видений братья привезли Льешо к Динхе, а она расспросила его и отправила спать. В другом пристальные, проницательные взгляды двух волшебников скрестились словно клинки на поле брани. Один из магов отчаянно, почти в панике разыскивал юношу. Другой же в поисках способных разыскать принца образов упорно стремился разрушить стену его сопротивления. Во сне Льешо спасался от темного гнева мастера Марко, но никак не мог прорваться к Хабибе – мешала темная, непроглядная ночь, наполненная звуками плена: горько, безутешно плакал Хмиши, отчаянно кричал император Шу.
«Я не хочу оставаться здесь», – говорил разум, и лба касались прохладные пальцы, снимая паутину ужаса.
Тьма продолжала нависать, облегчаемая лишь призрачным светом далеких звезд. Льешо, спотыкаясь, брел по узкой тропинке. Путь он нащупывал, проводя рукой по вздымающейся слева изрытой пещерами скале. Справа же, далеко внизу, простиралась жаждавшая его падения каменистая долина. Так же, как и в пустыне, без всякого приглашения в сон явилась огромная черная
Льешо шел следом – все выше и выше. Пещеры, мимо которых они проходили, были завешены тяжелыми покрывалами, на которых шевелились таинственные тени. Но там, за занавесами, в темной глубине, стояла полная тишина. Те, кто когда-то жил здесь, исповедуя суровую религию, давно ушли, и воспоминанием о них служили лишь бесполезные глухие шторы. Впрочем, через некоторое время и пещеры остались позади. Слепые, пустые глазницы верхних гротов встречали призраки пролетавших над неведомыми горными ущельями ветров. Внизу лежал пещерный город Акенбад, а наверху ожидали лишь темнота и тщательно скрытые святилища. Льешо поднимался все выше и выше, неотступно следуя за свиньей. Стоило ему отстать, как животное тут же останавливалось, терпеливо ожидая, а потом вновь начинало подъем.
– Я никуда не денусь, – жалобно произнес Льешо. – Здесь больше нет путей, кроме этой единственной безжалостной козлиной тропы.
Свинья, естественно, ничего не ответила, продолжая семенить вперед. Так продолжалось до тех самых пор, пока не показался поворот, на котором росла, отчаянно цепляясь корнями за горный склон, финиковая пальма. Свинья ткнулась пятачком в корни дерева, а потом выразительно взглянула на своего спутника.
– Ты хочешь, чтобы я начал здесь копать? – удивился Льешо.
Свинья не отводила взгляд, и юноша опустился на колени, нащупывая рукой палку или плоский камень – что-нибудь, чем можно было бы вгрызться в твердую словно камень землю. Однако инструменты не потребовались. Наклонившись пониже, Льешо ощутил, как спина его вытягивается, изгибаясь, а пальцы срастаются. Взглянув на них, принц сразу понял, что руки его – уже вовсе не руки, а сильные свиные ноги с копытами.
«Что со мной?» – хотел спросить он, однако вместо слов смог издать лишь резкое хрюканье и визг.
В отчаянии, склонив голову к стволу дерева, Льешо печально, по-свински зарычал. Проводник же его продолжал упрямо топтаться рядом, чуть выше по склону.
– Что тебе надо?
Как и опасался юноша, слова больше походили на хрюканье. Но животному, судя по всему, они были понятны, хотя ответом послужило лишь молчание. Свинья проницательно заглянула в маленькие глазки другой свиньи и снова стукнула копытами о землю.
– Ну хорошо!
Льешо обнюхал корни дерева, пытаясь уловить хотя бы малейший оттенок запаха. Вот, вот здесь – он сунул пятачок поглубже в землю, пытаясь приблизиться к ускользающему ощущению. Мощные клыки с силой взрыли спекшуюся, безжизненную землю. В ход пошли копыта, и скоро корни дерева освободились. Принюхался… в вырытой под корнями засохшей финиковой пальмы норе Льешо обнаружил черную жемчужину – на той самой серебряной цепи, которую помнил еще по терзавшему его в дороге сну. Подтолкнув пятачком, вытащил драгоценность, освободив ее от плена. Протянул к ней копыто. В эту минуту оно вновь превратилось в человеческие пальцы, и Льешо смог спокойно взять цепь. Положив жемчужину на ладонь, он крепко сжал только что вновь обретенный кулак. И вдруг ветер принес сильный, совершенно определенный запах. Вода. Да, он обнаружил воду и теперь ясно слышит ее страстный призыв. Обернувшись, набрал полную пригоршню, хотел поднести ко рту… и проснулся в каменной пещере на соломенном тюфяке.