Принц драконов - 2

Роун Мелани

– У некоторых это было изначально. Но широко распространилось только после того, как мы покинули твой остров.
– У старика широко открылись глаза, и Андраде фыркнула.
– Ага, попался? Так ты не знал этого, старый сплетник? поддразнила она.

– Ты меня заинтриговала, - пробормотал он.
– Продолжай...

– Тебе знакомы развалины на дальнем от Грэйперла конце острова? Когда-то там стояла крепость еще более величественная, чем та, которой правлю я. Ее стены простояли тысячу лет, пока фарадимы сами не разрушили их.

Ллейн

задумчиво кивнул.

– Когда я был мальчишкой, мы с отцом вели там раскопки. Прекрасное место... У меня до сих пор сохранилось несколько монет и кусочков черепицы. Я их сохранил для коллекции. Почему они ушли?

– Похоже, они решили выйти в мир... или вернуться в него после долгого изгнания. Впрочем, я ни в чем не уверена. Записи неполны. Они окружили себя мистическими ритуалами, а затем по какой-то неясной причине отказались от этого пути.

– А что известно о круге деревьев на утесе около развалин? Он тоже принадлежал им?

– Несомненно. Хотя я не знала о его существовании... Ллейн усмехнулся.

– Один-один. Оказывается, есть вещи, которые я знаю, а ты нет. Можешь не тратить время, этим займутся Меат и Эоли. А сейчас мне хотелось бы побольше узнать о древних фарадимах.

– Кто знает, почему они решили покинуть твой остров шелка, жемчуга и золота? Однако в записях того времени ничего не говорится о морской болезни. Именно поэтому я и считаю, что тошнота-явление недавнее... Но это не главное. Хуже всего то, что я до сих пор не понимаю, как передается наш дар. Мы с Уривалем пытались искать разгадку в генеалогии, но оказалось, что это не связано ни с мужской, ни с женской линией. Фарадимы могли не появляться в роду в течение нескольких поколений, а потом возникали неизвестно откуда. Именно так было в семье Сьонед. Ты знаешь, что ее отец из рода принцев Сирских, но по матери эта девушка родня Вологу Кирстскому... Ллейн выпрямился в кресле.

– "Гонец Солнца", похищенная принцем... как же его звали?

– Синар. Да, это ее бабушка. Думаю, Волог уже принялся подсчитывать родство. Когда он будет иметь дело с Роханом, это пойдет ему на пользу.

– Не удивлюсь. Но у твоей Сьонед, или, вернее сказать, Сьонед Рохана, впервые со времен бабки обнаружилась такая способность?

Андраде кивнула.

– Правда, иногда это случается и в тех семьях, где до этого никогда не бывало фарадимов.

– Тебе хочется, чтобы все было разложено по полочкам, - заметил Ллейн, - а жизнь не часто делает нам такие подарки.

– Не часто. Но можно заставить ее расщедриться.

– Как это получилось с Роханом и Сьонед?

Пение закончилось, и слуги принесли к их столу огромный торт необыкновенное сооружение изо льда, фруктов и крема, выполненное в виде величественной крепости на вершине холма. Ллейн и Андраде одобрительно кивнули, и торт потащили к следующему столику.

– Что ты придумала для них, Андраде?
– продолжил старый принц.
– Основать линию принцев-фарадимов?

Другим это не понравится.

– Я поступаю так, как велит мне Богиня, - холодно ответила она.

– Я никогда не верил в наитие, - лукаво прищурился Ллейн.
– Нужно работать, ставить эксперименты и подтверждать полученные результаты. Только из этого рождается настоящее знание. Выходит, Рохан и Сьонед - твой эксперимент?

– Слишком много хочешь знать, Ллейн.

– Как и ты.
– Он налил себе еще вина.
– Я слишком стар, чтобы без причины совать нос в чужие дела. Но мой трон перейдет Чадрику, а от Чадрика - к его сыновьям... и все потому, что в стародавние времена фарадимы покинули Дорваль и больше никогда туда не вернутся.

– Теперь уже ты хочешь, чтобы все было разложено по полочкам? Почему ты думаешь, что мы не вернемся в наши прошлые места?

– Именно потому, что они прошлые. А еще, прости за откровенность, потому что я никогда не позволю этого.
– Он бросил на Андраде задумчивый взгляд. Именно этим мне и нравится Рохан. Он хочет многое изменить к лучшему и не оглядывается назад. Но его планы могут не совпасть с твоими, Андраде.

– Я вовсе не рвусь, чтобы о моих планах узнал каждый встречный и поперечный, - буркнула она.

– Но ведь знание знанию рознь, правда, Андраде? Вы, "Гонцы Солнца", когда-то отказались от монополии на знание и использования его в эгоистических целях и рассеялись по всему континенту, чтобы посвятить себя служению разным государствам. А поскольку единственным способом избежать повторения истории было налаживание обмена информацией, вы посвятили себя связи. Теперь я понимаю, почему для вас имеет такое значение потомство от этого брака. Ты решила привить к царственному дереву веточку фарадимов? Это опасно для других принцев, Андраде.

Она давно знала, что не сможет смутить его взглядом, как большинство других людей. Именно это качество и придавало суждениям Ллейна особую ценность.

– Милорд, неужели с возрастом вы стали философом?
– саркастически спросила она.

– Да, это одно из немногих преимуществ старости...
– Он пожевал губами и вдруг решился.
– Знаешь, есть еще один слух, который я хотел бы прояснить. Говорят, что Ролстра воспользовался одним из вас. Не буду спрашивать, как это ему удалось. Но я вижу, что ты испугана. Это означает, что вы, "Гонцы Солнца", уязвимы.

– Тебе легко говорить о чужой уязвимости, сидя на своем неприступном острове!

– Не будем ссориться, Андраде. Ты прекрасно знаешь, что неуязвимых нет. Именно поэтому я и ищу перемен. Хоть я и стар, но умом достаточно молод, чтобы поддержать новое, если оно ведет к лучшему. Это качество опасное, а для принца просто непростительное.
– Он улыбнулся.
– Можешь не беспокоиться, я поддержу Рохана. И не только потому, что он мне нравится. Просто я согласен с ним.

– Тогда о чем мы спорим?