Принц драконов - 2
Шрифт:
– Я помню про костер Палила, - сказал он почти нежно, и женщина заплакала.– Ты слышала крик дракона сегодня ночью?
Янте встала. Она никогда раньше не слышала у отца такого голоса... и ей захотелось уйти. Сейчас же. Он почувствовал ее движение и не оборачиваясь приказал:
– Останься.
Янте замерла, еле дыша. Ролстра подошел вплотную к кровати Палилы. Пламя свечи жадно вспыхнуло в воздухе.
– Янте, ты знаешь, где находится замок Феруче?– спросил он.
– Да, отец.
– Он на границе между Маркой и Пустыней, - не слушая
– Удача покинула тебя вместе с этой ночью, - с мрачным юмором сказал он. Феруче может быть твоим, а вот Рохан - нет. Это означает, что "Гонец Солнца" победила.
– "Гонец Солнца"...– прошептала Янте. И тут она поняла причину ненависти, которая заполняла пространство между отцом и Андраде. Ярость, раненая гордость и желание отомстить охватили ее, создавая ненависть, которую она обнимала, как любовника. Всю жизнь она была пустой, желая быть наполненной этим сладким, обжигающим чувством, которое росло внутри вместе с жаждой крови и мести. Наконец она поняла, что такое власть... и ни муж-принц, ни ее отец или какой-нибудь другой мужчина здесь ни при чем... власть, которая сильнее дара "Гонца Солнца". Вот то чувство, которое сделало отца самым могущественным из принцев. Он знал, лучше всех знал, как ненавидеть.
– Я вижу, что ты понимаешь меня, - сказал он.– Возвращайся в лагерь, Янте, и жди меня. Когда я закончу свои дела, нам надо будет многое обсудить.
Закрывая дверь, она заметила пламя свечи рядом с искаженным лицом Палилы. А когда Янте сошла с корабля, то услышала первый из множества, великого множества криков.
Сквозь серебристо-зеленые листья пробивались лучи восходящего солнца, бархатные и нежные, словно первая роса. Чувствительная к цвету, как все фарадимы, Сьонед лежала на боку и пыталась вспомнить, видела ли она раньше что-нибудь прекраснее. И тут она улыбнулась своей ошибке: разве цвет ласкал ей душу? Нет, то было отражение света на лице спящего принца.
Сначала он смущался, дрожал и был не уверен в себе. Так продолжалось до тех пор, пока тугие застежки ее юбки не заставили его тихонько выругаться. Но когда она рассмеялась, Рохан тут же присоединился к ней, и они принялись хохотать, как дети. Застежки ее одежды и его шнурованные сапоги, казались таким забавным препятствием...
Сьонед пригладила его солнечные шелковые волосы, торчавшие мальчишескими вихрами. Старое видение оказалось верным. Именно она сделала его принцем и мужчиной. Какое-то время они обольщали друг друга. Рожденный драконом, чей мужественный образ остался у него в памяти, принц стремился к невозможному, но как человек не был уверен в своей способности достичь идеала. Ее объятия помогли Рохану объединить два этих начала. Принц и человек превратились в одно существо, которое стало ее любовником.
От его ласк начинала дышать кожа, шепот пронизывал душу солнечным светом, поцелуи наполняли мозг буйством красок поразительной
– Только бы у него были твои глаза, любимый, - прошептала она, проведя кончиком пальца по шелковым загнутым ресницам, и засмеялась, когда его веки медленно открылись, слишком тяжелые, чтобы подняться.
– О-о-ох, - с трудом прошептал он.– Что ты со мной сделала?
Сьонед погладила его по щеке, на которой уже проступила светлая щетина. Хочешь, чтобы я проделала это еще раз?
– Как-нибудь потом, когда я приду в себя, чтобы как следует насладиться...– сонно ответил он, затем обнял Сьонед и положил голову ей на плечо.– Черт возьми, я забыл расплести тебе косы. Мне хотелось посмотреть на твои распущенные волосы.
– Оставь что-нибудь для брачного ложа, - засмеялась она.
– Но я хотел. Чейн однажды рассказал мне о...
– Рохан!
– ... о чем-то, что я всегда хотел попробовать, - закончил он.
– Пусть это будет сюрпризом. Он потерся щекой о ее волосы.
– Гм-м, как от тебя хорошо пахнет...
– Это не я пахну, а моховика. Наверно, мы раздавили ее столько, что она превратилась в вино.– Сьонед повернулась на живот и вынула у него из-под головы свою юбку, которая служила им подушкой.– Видишь?– Она указала пальцем на мох, в котором прятались крупные зеленые ягоды.
Рохан застонал и повернулся.
– Неужели мы раздавили все до последней ягодки? Я умираю с голоду!– Он разгреб мох и сорвал несколько круглых ягод.– Вот. Подставляй губы.
– Как, опять?
Глаза Рохана широко раскрылись, но в следующий миг оба снова расхохотались. Они лежали рядом и кормили друг друга моховикой, пока солнечные лучи не согрели листву. Наконец Сьонед сказала:
– Хватит, а то нас будет тошнить. Надо потихоньку проскользнуть в лагерь, пока никто не хватился.
– Клянусь тебе, это было в последний раз! Мне надоело прятаться и тайком пробираться к себе в шатер, чтобы, не дай Богиня, никто не засмеялся. Нет, хватит, надоело...– Рохан сел и отвел ветку в сторону.– Что-то очень яркий сегодня рассвет. Давай посмотрим.
Она придвинулась ближе, положила подбородок на его плечо и прижалась к мускулистой спине. От света резало глаза, снова заболела голова, но девушка молчала, не желая портить мирное утро. Она вгляделась в источник света и нахмурилась.
– Рохан, разве восток там?
– Чувствуешь запах?– тревожно сказал он.
– Пожар!– выдохнула Сьонед.
– Скорее, одеваемся!
Они побежали к реке, держась за руки; солнце сияло за спиной, с каждым дуновением ветра запах становился сильнее.
– Это мост?– спросила Сьонед.
– Нет.
Юноша и девушка выглянули из-за деревьев. Впереди тихо покачивалась барка Ролстры. Ее фиолетовые паруса казались крыльями огненного дракона.
ГЛАВА 18