Принц Ардена
Шрифт:
Дверь умывальни распахнулась, и вышла Аврора, завернутая в банное полотенце. Увидев мужа, она тут же покраснела.
Рэндалл едва сдерживал свои отчаяние и гнев. Ему было больно даже смотреть на свою душераздирающе красивую жену.
– Рэндалл, ты в порядке? Выглядишь встревоженным, – мягко спросила она и несмело приблизилась к нему.
– В порядке, – выдавил он, борясь с бушующим штормом в душе.
Ее глаза лихорадочно блестели, а щеки покрылись ярким румянцем. Она сделала несколько шагов, и Рэндалл почувствовал
– Рэй, – прошептала Аврора с неведомой ему печалью и прильнула к его губам.
Рэндалл и сам не понял, как ответил на поцелуй. Гнев, боль и желание отчаянно сражались внутри. Разум кричал о том, что это неправильно. Что это обман. А сердце неистово сопротивлялось доводам рассудка.
Он уже готов был принять поражение разума над чувствами, как вдруг Аврора начала расстегивать пуговицы на его рубашке. Это стало сродни удару хлыста, и Рэндалл отстранился.
Она пыталась соблазнить его… Камень, который он сжимал в кулаке, напоминал раскаленный уголь.
Он поднял удивленный взгляд.
– Я сделала что-то не так? – дрогнувшим шепотом спросила она.
Рэндалл отвернулся, с трудом сдерживая злые слезы.
– Прости. Я… Мне нужно отлучиться по делам, – едва выдавил он. – Ложись спать.
Не глядя на жену, Рэндалл вышел из комнаты. Задержись он на секунду дольше, и эмоции взяли бы над ним верх. И случилось бы непоправимое.
Действовать сгоряча было не в его правилах. Ему требовалось призвать на помощь свое хладнокровие и терпеливо дождаться сведений от Кристин. Казалось, она знала о той, к кому он успел так сильно привязаться, гораздо больше, чем он сам.
Аврора была опустошена и разбита.
Она не понимала, что сделала не так. Никогда раньше Рэндалл не смотрел на нее таким разочарованным взглядом. Слезы комом встали в горле, но она держалась из последних сил – взывала к своему хладнокровию и пыталась успокоиться. Надо просто дождаться его возвращения и все выяснить.
С этой мыслью она просидела на кровати полночи, а потом уснула, прислонившись спиной к изголовью.
Ей снился все тот же кошмар.
Почему эти сны не покидают ее? Почему она испытывает дикий страх и ужасную боль, как наяву? Она устала, так сильно устала. Холод безмолвного северного леса отобрал все ее силы и не оставил и крохи надежды на спасение.
– Ты хотела солгать ему, – раздался обжигающий шепот у ее уха.
– Нет! Нет! Нет, – рыдала она, продолжая сопротивляться.
Но все было тщетно. Одна за одной, все одежды были сорваны с ее тела и брошены в снег. Она лежала голой на холодном, белоснежном покрове. Ее ноги были в крови, а по всему телу расцветали синяки.
– Да, Аврора, ты маленькая лгунья. Ты прекрасно понимаешь, что южанину доверять нельзя. Он отвернется от тебя, как только узнает правду. И лишь я один, зная о твоей грязной сущности, продолжаю любить тебя. Ведь ты моя!
Аврора
Резкая вспышка боли – и Аврора с криком распахнула глаза. Перед глазами все расплывалось из-за слез, но вскоре она сумела различить очертания мебели. Она лихорадочно ощупывала рукой постель в поисках крепкого плеча, к которому могла бы прильнуть и утихомирить животный страх, но там было пусто.
– Рэндалл, – прошептала она и тихо заплакала.
Глава 36
Бессонная ночь давала о себе знать. Рэндалл в полудреме сидел в кресле в покоях Уилла. Погрузиться в сон ему мешал доносящийся с соседнего дивана ритмичный звук, как Тристан без остановки подбрасывает в воздух яблоко и ловит его.
Посреди комнаты стояло большое зеркало на ножках, перед которым сидел Уилл в ожидании, когда парикмахер закончит стричь его светло-русые волосы.
С его лица не сходила дурацкая улыбка.
– Чего вы такие хмурые? – спросил он, посмотрев на братьев. – Успели повздорить с утра пораньше?
– Много чести этому заморышу, – нахмурившись, сказал Тристан.
– Не нарывайся, Тристан, иначе яблоко окажется в неожиданном для тебя месте.
– Братец, нарываешься сейчас ты, я ведь в порошок могу тебя стереть за дерзость, – лениво потягиваясь, ответил Тристан.
– Свалишь меня с ног зловонным дыханием?
– Если хотите подраться, делайте это за пределами моих покоев, – вмешался Уилл. – Я не позволю вам испоганить счастливый день!
Тристан хмыкнул и, поднявшись с дивана, подошел к столику с вином.
– Такой ли он счастливый, раз его способна омрачить даже наша с заморышем обыденная перепалка?
– Самый счастливый, – ответил Уилл, одарив брата ослепительной улыбкой. – Рэндалл, ты виделся с Анной? Как она?
– Хорошо, правда, волнуется немного.
– Почему?
– Уилл, каждая невеста волнуется в день своей свадьбы.
– Или леди Джоанна наконец-то поняла, что собралась замуж за настоящего болвана, – будничным тоном отозвался Тристан, наливая вино в бокал.
– Смейся-смейся, Тристан, но придет тот день, когда и ты отдашь сердце той, что заменит тебе весь мир.
– Упаси боже, – скривился в раздражении тот и залпом осушил бокал.
– Ты просто не знаешь, каково это – быть с любимой, радоваться каждой ее улыбке, делить…
– Брось, Уилл, от твоих медовых речей меня скоро стошнит.
– Какой ты циник, Трис. Рэндалл, а ты что думаешь?
События прошедшей ночи не покидали его мыслей, и он прилагал титанические усилия, чтобы сохранять внешнее спокойствие.
– Прости, Уилл, но в этот раз вынужден согласиться с Тристаном. У меня скоро сахарный сироп из ушей потечет. – Он попытался выдавить из себя усмешку.