Принадлежать им
Шрифт:
Я смотрю на Серого.
Теперь, когда я так близко, отчетливо вижу, что он вообще не спокоен. И, возможно, куда более заведен, чем его брат.
Просто реагирует по-другому.
— Ты же понимаешь, Дана, что теперь наше предложение потеряло свою силу? — ровно спрашивает он, и объятия становятся оковами, не позволяя дернуться даже, — никаких вариантов выхода из этих отношений у тебя нет. И не будет. Это — хуже, чем тот договор, который был изначально. Помнишь его? Там всего лишь тело было. И определенные
— Да чего ты плетешь? — с досадой рычит Черный, делая шаг к нам и опускаясь на колени передо мной так, что мы все оказывается на одном уровне. — Конфетка… Мы тебя не отпустим. Все, конфетка. Мы бы и так тебя не отпустили, если честно… Но не говорили, просто пугать не хотели… Когда твое согласие спрашивали… Хитрили, короче. А тут все. Никаких хитростей. Ребенок… Сын…
— А почему сын? Я еще не знаю пол… — у меня почему-то слезы на глазах от этих откровений. И не страшно мне совсем, хотя этот контракт куда жестче, чем тот, что был первым, тут Серый прав.
— Потому что… Сын. Сын будет. — Черный настолько уверен в этом, что я даже не пытаюсь переубедить.
— Тебе надо будет выйти замуж, Дана, — Серый, как всегда, прагматичен, — чтоб в случае чего, у тебя было право наследования первой очереди.
— В случае чего? — хмурюсь я, только теперь понимая, что Черный не просто так про ранение говорил. Как я раньше-то не заметила? — Я… Не собираюсь вдовой становиться, понятно?
— Понятно, — кивает Серый серьезно, — тебе и не придется. Мы… Мы просто в этот раз сильно расстроились. И лажанули. Больше такого не повторится. Все. Только законные методы. Только проверенные клиенты.
— Ладно… Мы еще обсудим, — говорю я.
— Все обсудим, да. Да.
Черный не спешит подниматься с колен, так и стоит передо мной. И смотрит. Жадно. Невероятно внимательно.
Я тянусь, провожу пальцами по его волосам… И он ластится, словно большущий котяра.
— Черт… — выдыхает он, — хочу тебя… Пиздец, как.
— Нет. Сначала врач, — обрубает Серый.
— Да, — тут же соглашается Черный. — Врач. Мы налажали.
Меня поднимают, аккуратно закутывают в огромный белый халат, сажают на диван, смотреть на Москва-сити и бесконечный поток машин, едущих по мосту.
И я сижу.
После выплеска эмоций ощущаю какое-то легкое отупение, ступор небольшой.
А, может, это называется по-другому.
Спокойствием.
За моей спиной — мирный шум: ругаются Жнецы, работает кофемашина, какой-то еще движ происходит.
А я смотрю вниз, на огромный муравейник под моими ногами.
И думаю о том, что, наверно, стоило оказаться здесь. Хотя бы для того, чтоб понять, насколько разными могут быть жизни.
И как быстро все может поменяться.
Два месяца назад я собиралась замуж. И думала, что люблю своего жениха. Потом я провалилась в жуткую ловушку,
А, оказывается, я вообще не знала, какая я на самом деле, что из себя представляю. И мне помогли это осознать люди, о существовании которых я и не знала никогда. И не узнала бы, если б наши пути непостижимым образом не пересеклись.
Они захотели, чтоб я принадлежала им.
И я согласилась.
Хотя до этого даже не думала, что такое возможно.
А оказалось возможно. И еще оказалось, что принадлежать — это не всегда про унижение. Это — про взаимосвязь, взаимопоглощение. Потому что принадлежать можно по-разному.
Я думала, что я — игрушка.
А выяснилось, что это не так.
Наверно, Жнецы сами удивились, когда поняли, насколько все между нами поменялось… Конечно, они не признаются, но когда-нибудь я… Выясню…
А сейчас…
Сейчас у меня мир под ногами.
И мир впереди.
— Конфетка, кстати, — разрушает мои мирозахватнические мысли голос Черного, — а он чей?
И столько в голосе у него искренней уверенности, что я отвечу правильно, что я с огромным наслаждением отвечаю правильно:
— Понятия не имею.
— Мой, значит, — после значительной паузы, оставленной на осмысление моего ответа, с удовлетворением заключает Черный.
— Мой, — тут же отбивает Серый.
— Это схуяли?
Братья снова принимаются ругаться, кофеварка доваривает вторую чашку кофе, а мир под моими ногами ни на мгновение не останавливает своего движения.
И это как-то очень правильно вписывается в мою жизнь.
Меняющуюся ежесекундно.
И постоянную в этом вечном движении.
Эпилог. Со стороны
Невероятно красивую девушку в красном платье Сашок заметил сразу, как зашел в этот, вообще ни разу не дешевый ресторан.
Не, в принципе, Сашок мог себе многое позволить и не только тут, в Крыму, но и в Москве. Да и вообще, где угодно, на самом деле.
А потому что, что? Правильно. Потому что чуйка и умение рубить бабло — это его коронные качества. Основные.
В этом году он особенно хорошо поднялся на лохах, желающих быстро разбогатеть и готовых за это платить.
Все же, когда ситуация в мире накаляется, у людей отрубается последняя способность мыслить критически, и они хватаются за любую хрень. И верят, главное, в такую ересь, которую в любое другое время обсмеяли бы.
Так что Сашок на своих курсах “Супер-стратегии выгодного маркетинга личной ориентированности” прямо в точку попадал.
Год прошел удачно.
Настолько, что хватило на Дубай весной, Шарм — летом, и, вот, Крым — осенью.
В целом, Крым сильно по ценам уступал Дубаю, и Сашок себя тут чувствовал нереально крутым челом.