Приключение

Агафонов Сергей Валерьевич

— Я хотел… Стриптизёрша… — юноша глубоко засунул костлявые руки в карманы штанов и стал слоняться по комнате.

На экране tele началось ток-шоу. Talking tits и talking bollocks стали глубокомысленно обсуждать очередную волнующую тему: "Может ли свободный человек в свободном мире знать точную дату и обстоятельства своей смерти?"

— Фу, мерзость! — воскликнула женщина, отстёгивая чулки от пояса.

— Почему же ты их носишь? — поинтересовался молодой человек.

— Можно подумать, твоя стриптизёрша их

не носит! Всё только лишь для вас, чтобы вам, самцам, было приятно…

— Она не моя…

— А вот посмотрим! — уже совсем голая женщина зашла в радужную колбу душа.

К шуму воды и музыки добавились смешки и повизгивания.

— Ну вот, так всегда… — юноша уселся перед телеэкраном и снова стал перелистывать каналы.

Молодой человек заснул и не слышал как мать и Настя вышли из душа. На экране Годзилла произносила свой знаменитый антиглобалистский монолог, обращённый к Кинг-Конгу перед тем, как проткнуть ему горло Эйфелевой башней.

Женщины были в белых пушистых халатах. Они заговорчески перемигнулись и подошли к спящему с двух сторон. Настя выключила звук телевизора.

Подождали, не проснётся ли?

Юноша спал как убитый.

Озорницы наклонились к ушам молодого человека и сильно в них подули.

— Ко-ля! — громко сказали женщины хором.

От неожиданности Коля заметался: замахал конечностями, будто хотел взлететь, но вместо этого свалился на пол и увидел четыре как следует отпедикюренных ступни. Их владелицы уже сидели за чайным столиком.

— Иди к нам, валёк! — пригласила мать Колю присоединиться к чаепитию.

Настя хрустнула баранкой.

Юноша немного ещё полежал для приличия, понаблюдал, как шевелится большой палец Настиной ноги. Ноготь на нём был отлачен вишнёвым.

— Иди уж! — улыбнулась хозяйка ногтя Коле.

Глава III

За чаем

Коля встал и занял место у чайного столика. Ему налили ароматного чаю, отрезали булки, намазали её маслом, а сверху положили овальчики свежего огурца. Молодой человек с аппетитом принялся за еду. Женщины воздали должное сушёной саранче.

На второй чашке завязалась беседа.

— Ты, Коля, думаешь, почему я тебя навестила? — заговорила первой дама.

— Я не знаю. Проверить мои расходы. Оценить мой моральный облик…

— Опять "не знаю"! — Возмутилась женщина, — Посмотрите на него, Настя! Он "не знает"! Сколько раз я ему говорила, чтобы он никогда… Ты слышишь, сын, никогда! Чтобы ты никогда не говорил "не знаю", даже если действительно не знаешь, всегда что-нибудь говори, выдвигай версии…

— Пори чушь. — Вставила стриптизёрша, — Правильно, я говорю, Марина Викторовна?

— А я что делаю?

— Агх! — отмахнулась Марина Викторовна от сына, — Правильно, Настенька, правильно! Пусть лучше порет чушь, чем расписывается в собственной несостоятельности.

Молодец, Настенька! Вот умненькая девочка…

— Она не… — начал, было, Коля.

— Помолчи… — Настя легонько шлёпнула его ладонью по губам, — Мать лучше послушай.

— Да, послушай! Не так часто мы видимся…

— Чего ты кипятишься, мать! — на этот Коля успел перехватить руку девушки, — Всё нормально. Я же не на собеседовании по поводу занятия вакансии.

— Мозгляк! — рассердилась мать, — Ещё не хватало, чтобы ты вёл себя таким глупым образом на собеседовании. Тогда мне придётся тебя содержать до…

— Всегда можно пойти на другое собеседование. — Парировал сын.

— Посмотрите на него, Настя! Он пойдёт на другое собеседование. Да ты и на другом собеседовании ляпнешь тоже самое…

— "Я не знаю". — Передразнила юношу стриптизёрша.

— Именно! — провозгласила Марина Викторовна и стала разливать чай.

Некоторое время чаёвничали в тишине. Только на экране tele бегали друг за другом в каких-то мрачных лабиринтах плотоядные монстры: одни в полицейской форме, другие в партикулярном платье.

— Сейчас просто ужас в мире творится какой-то! — Первой прервала молчание дама, — Кризис, безработица, всё такое…

— Ой, и не говорите, Мариночка Викторовна. — Поддержала её Настя.

— Вот, слушай, что тебе говорят трудящиеся женщины! — наставительно сказала мать Коле и погладила его по голове.

— Да, Мариночка Викторовна, да! Возьмём, к примеру, меня… — захотела что-то рассказать девушка.

— Возьмём, правда, Настеньку, — перебила стриптизёршу дама, Разве она мечтала, что будет вертеться с голым задом вокруг скользкого шеста в душном помещении и подрабатывать частными уроками м-м-м…науки нежной таким соплякам как ты?

— Интересно, Настенька, а о чём ты мечтала? — заинтересовался Коля.

— Пожалуйста, без иронии. — Обиделась за девушку Марина Викторовна. — Что ж ты трахаешь девушку четвёртый weekend подряд, и не в курсе того, как она дошла до жизни такой?

— Какая бездуховность! — согласился с матерью Коля и получил от неё подзатыльник.

— Да, бездуховность! И я не боюсь громких слов, торжественно провозгласила дама и привлекла к себе Настеньку. — Все мужики — козлы…

— Власть женщинам! — поддержала Марину Викторовну девушка, и тоже отвесила Коле подзатыльник.

— Ну, вот даётся девятьсот девяносто седьмое представление дурацкой комедии "Тридцать три подзатыльника или женское воспитание"… — пошутил Коля и серьёзно, — Мальчиков по голове бить нельзя. Вы мне так самооценку понизите.

— Она у тебя итак ниже плинтуса, — мать снова взялась за чайник, — Подобное излечивается подобным…

— Эх, — сказал Коля, — Всё же зачем ты меня навестила, милая мамочка? Это даже хорошо, что ты меня навестила: меня ведь возникло к тебе одно важное дело.