Приключение
Шрифт:
— Про что вещь? — спросил юноша, его губы дрогнули.
— Про приключения! — ответила мать и протянула ему книгу, — Осторожнее…
— Я не понял, что они делают. — Сказал молодой человек, принимая раритет.
— Один космонавт другого спасает, — объяснил дядя Андрон.
— Зачем спасает? — удивился Коля, — Что значит "спасает"?
— Как "зачем"? — в свою очередь удивился дядя, — Ты не знаешь, что значит "спасать"?
— Я не знаю, что значит «спасает» и я не знаю, что значит «спасать». Зачем он его спасает? — юноша
— Надо так… — растерялся дядя и пробормотал, — Сам погибай, а товарища выручай, типа того…
— Зачем "сам погибай, а товарища выручай"? — продолжал допытываться молодой человек, — Кто такой «товарищ»? Что такое «выручай»? Зачем «погибай»? Я против "погибай"…
— Тебя никто погибать не заставляет. Товарищем может быть кто угодно, если ты с ним делаешь одно дело. «Выручай» тоже, что «помогай», "спасай", "выручай"…
— Космонавт — товарищ?
— Товарищи они товарищи, и тот космонавт, и этот космонавт, тот этого выручает, помогает, то есть, чтоб не погиб…
— На него в супермаркете напали?
— Какой супермаркет? Где там супермаркет на дикой планете!
— Супермаркеты есть везде!
— В п…!
— Мальчики, мальчики, расслабьтесь… — встревожилась Марина Викторовна.
— А чего он! — дядя Андрон вскочил с места и забегал по библиотеке, схватившись за голову. Побегал, побегал и бросился на племянника с кулаками. Зазвенела посуда. Книжка про приключения упала на пол.
Коля полез под стол. Марина Викторовна закричала. В комнату вошёл андроид-камердинер с электрошоком и привёл компанию в чувства. Некоторое время все сидели в креслах, приходя в себя. Первой очнулась женщина.
— Ты чего такой бешенный, Андрон? — С опаской обратилась она к брату, На своих кидаешься…
— Чего кидаюсь? Чего… Того! Не понимает, вот, он!
— Раз мальчик не понимает, так на него теперь с кулаками кидаться. Что ли?
— А чего он!.. Больной что ли?
— Не больной, братик, он — другой! Другие они теперь, не такие как мы, инакие…
— Да, инакие мы! — влез Коля.
— Объясните мне дураку.
— Ах, Андрон, не занимайся самоуничижением, тебе не идёт… Просто им…
— Кому это "им"?
— Им, молодёжи, то есть, подросткам, укольчики делают такие, от альтруизма.
— А? — побледнел дядя.
Коля тем временем сам налил себе чаю и налёг на пирожные бизе.
— Из соображений гуманизма и человеколюбия представителям подрастающих поколений по решению Земского Меджлиса с некоторых пор делают укольчики от альтруизма. Ты, Андрончик. В своих бесконечных командировках совсем от жизни оторвался, дальше некуда. Не знаешь ты, какая нынче тяжёлая обстановка в мире с насилием. Хулиганы совсем распоясались. Даже в торгово-развлекательных центрах от них нет спасения.
— "Спасения"? — Коля оторвался от пирожных, — Какого "спасения"?
— Коля, ты несносен… — Укоризненно посмотрела на сына Марина Викторовна и продолжила, — Хулиганы режут, грабят, насилуют всех сколько-нибудь
— Куда же полиция смотрит, секьюрити… — подивился Андрон, видеонаблюдение на что?
— Полиция, секьюрити, операторы службы видеонаблюдения: они, что лишены гражданских прав? Им же всем страшно, больно кому-то физически, кому-то морально, и, вообще, объективы пластырем заклеивают, маски носят, всё такое…
— Деньги налогоплательщиков они, тем не менее, получают! — возмутился Андрон.
— Жить людям надо, по счетам платить, у всех же семьи, сожители, половые партнёры, в конце концов…
— Уколы от альтруизма здесь при чём?
— Фу, братик, ты бестолковый… У молодых как принято: взрослый человек, он опытный, знает, полезешь заступаться за ближнего своего, уродуемого хулиганами, ножа в бок получишь или глаза кислотой выжгут, пулей полчерепа снесут; а молодому по горячке за други своя всё ни почём, и вот на тебе, пошёл молодец на удобрения, а мог бы документооборот наращивать или в баре ананасную воду подавать. Родителям горе, налогов недобор… А укольчик в ягодицу сделали: и парень свободен, даже от угрызений совести. Короче говоря, каждый сам за себя, и один Бог за всех.
— Интересно у вас тут устроено, — задумчиво сказал Андрон.
— Да, живём, не жалуемся.
— Только мне скучно. — Откликнулся Коля.
Андрон Викторович и его сестра внимательно посмотрели на племянника и сына. Тот уже наелся пирожных, напился чаю и довольный поглаживал оттопырившийся живот.
— Прямо кот! — заметил дядя.
— Есть немного. — Согласилась мать.
Дядя поднял с пола книжку про приключения.
— На почитай, — сунул мужчина книгу юноше, — может развеешься… Складывать-то по печатному обучен?
— Обучен.
— Давай тогда, действуй, там и картинки есть, а мы с твоей матерью выйдем… Пойдём-ка, Мара…
Брат и сестра вышли из библиотеки в зимний сад. Он изображал из себя японский сад камней.
— Тьфу ты, басурманщина. — Надулся Андрон Викторович.
— Не сердись, — сказала ласково Марина Викторовна.
Она взяла пульт управления домом, такой лежал в каждом помещении, и в мановение ока японский сад камней обратился в заглохший русский сад.
Брат и сестра пошли под руку по еле видной тропке к затянутому ряской прудику. Они обошли его, и присели на скамейку со сломанной спинкой под развесистым дубом.
Помолчали. Где-то в кустах запел соловей, послышался стрёкот кузнечика, заурчали лягушки. Первым заговорил Андрон:
— Совсем на хулиганов управы нет?
— Есть.
— Где же?
— Некоторых из них видеокамеры всё же фиксируют. Не до каждого объектива хулиган дотягивается: некоторые из них ещё маленькие…
— Что ж видеокамеры не сделают потайными?
— Нарушение прав человека. Хулиган имеет право знать, что его снимают.
— И улыбаться?
— Что?
— Пишут так: "Улыбайтесь, вас снимает камера"…