Прикладной
Шрифт:
Перевернувшись, я с размаху уселся задницей прямо на мостовую. Прислонившись спиной к крепостной стене, я молча смотрел на закатное небо и глотал ртом воздух, словно рыба, выброшенная на зимний лёд.
– Это что сейчас такое нахрен было?! – с праведным возмущением в голосе спросил Гаррет.
– Поиск… – произнёс я, стараясь выровнять дыхание. – Руны поиска… Тебя что, тоже скрутило?
Я спросил, потому как парень держался за висок. Наверняка, в роду было что-то типа бабки-знахарки, а сам парень получил малую толику магического дара. Правда, совсем крохотную. Настолько,
– В голову стрельнуло, да, – ответил он. – Но не так, как тебе. Я думал, когда ты упал, что тебя вообще наизнанку вывернет. Ты ещё стонал так… раненные при смерти так не стонут. Ещё раз. Это что было такое?
– Заклинание поиска, говорю же. Ищет малефикаров…
– Кого?
– Злых духов, твою мать. Слушать будешь?
– Угу.
– Так вот… – продолжил я. – Нет, дай ещё этой дряни, опять голова кружится.
Отхлебнув богатырский глоток из протянутой фляги, я тут же пожалел о своей опрометчивости. Дрянное вино вновь обожгло рот, и я чуть ли не силой заставил себя проглотить его. То ли от омерзения, то ли от ударной дозы сивухи, мне полегчало окончательно.
– Ну и бормотуха, – произнёс я, возвращая флягу. – Как ты это вообще пьёшь?
Гаррет лишь пожал плечами. На войне вообще из водорослей гнали. Так что это ещё вполне неплохое.
– Так вот, возвращаясь к твоему вопросу, Гаррет. Я сейчас только что просканировал город и его ближайшие окрестности на наличие злобных духов. По идее, у все, у кого есть магические способности, должны были ощутить головную боль. Насколько сильную – зависит от силы злого духа, сиречь малефикара. Понимаешь, о чём я?
– Понимаю, – отозвался Гаррет, – не тупой. И что, каждый раз так крутит?
– Дай ещё…
– Нет, – ответил я не своим голосом после очередного глотка. – Не всегда. Так меня ещё ни разу не крутило.
Я заметил, как в глазах Гаррета промелькнуло понимание ситуации. Понимание, от которого у парня на коже выскочили мурашки.
– Дело дрянь?
– Это ты ещё складно выразился, дружище. Мы в полной жопе.
***
Я шёл по лесу, продираясь сквозь низкие кустарники и то и дело натыкаясь на низко висящие хвойные ветки. Тёмно-зелёные иголки постоянно лезли в глаза, дождевая вода, скопившаяся на них, ручьями лилась за воротник, а ноги то и дело проваливались в сырой перегной, расползавшийся под ногами.
Закат уже почти догорел.
Остатки солнечных лучей блестели где-то за спиной, отражаясь от капель на тонких еловых иголках. Из-за этого лес казался объят пожаром, но пожаром не книжным, не полным радости и яркого света, а каким-то мрачным и оранжевым, после которого не останется ничего, лишь прах и зола. До цели оставалось метров пятьсот, может чуть больше, но я осознавал, что вечернего света хватит ещё минут на десять-пятнадцать. И посему, благоразумно привязал к левому бедру факел, а потёртое огниво засунул в карман плаща. В ножнах на поясе у меня болтался короткий одноручный меч, который скорее пристало бы называть кинжалом. Им я владел скорее плохо, чем хорошо и таскал больше для собственного успокоения, прекрасно понимая, что в реальной схватке
На груди – пришитые на скорую руку руны. Слава Создателю, что у меня хватает терпения каждый вечер тратить огромное количество времени, чтобы сидеть и выводить эти проклятые знаки на этих проклятых дощечках со специальным тканевым ободком. Не делай я этого – пришлось бы наскоро чертить защиту прямо на одежде с непонятно каким результатом. А идти без неё в нынешней ситуации равноценно самоубийству.
Всего две дощечки. Первая – руна обнаружения. В случае, если в радиусе сотни метров от меня появится малефикар, в меня вопьётся сотня мелких иголок, словно отсидел сразу всё тело. Не самые приятные ощущения, но пару секунд можно потерпеть. Зато ни одна тварь не застанет меня врасплох.
Вторая – руна защиты. Ломанная линия, слегка похожая на эмблему «рысьего крюка», которую носят имперские наёмники. Это – мой единственный второй шанс. Как только малефикар попытается меня атаковать, неважно каким образом: магией ли, или обыкновенным ударом, невидимый кокон, окружающий меня, лопнет, а самого нападавшего отбросит прочь. У этой защиты было лишь два минуса: она была одноразовой, и она работала только против порождений тьмы. Попробуй какой-нибудь ландскнехт насадить меня на свой двуручник, помешать ему руна была бы не в силах.
Щит и набат. Слишком мало для того, с чем мне предстояло столкнуться, но лучше, чем ничего. В любом случае, выбора у меня особо не было.
Цель была близка. Я чувствовал это.
Руны не врут. Не ошибаются. И не лукавят. Каким бы сильным не был малефикар, против разума человеческого и воли Создателя он ничто. На какие бы адские уловки он не шёл, к какой бы дьявольской хитрости не прибегал, он – лишь злобный дух, ублюдок Армии, забытый в мире людей.
Где же твоя победа, Армия? Смерть, где твоё жало?
Я вышел из города примерно с час назад. Отослал Гаррета к Старику (так подчинённые называли старшего маршала, как по секрету поведал мне всё тот же Гаррет) с наказом передать ему, что произошло, и куда именно я пошёл. А сам направился в лес. Руны дали мне возможность… нет, не почуять, но осознать, в каком направлении и на каком расстоянии находилась моя цель. Примерно полтора-два километра на северо-восток. Как раз в чащу хвойного леса.
Я шёл сквозь бурелом и ветки. Шёл и молился. Снова и снова повторял одну и ту же коротенькую молитву, которую все знают с самого детства.
«Создатель, сущий на небесах…»
Головная боль такой силы – это нечто иное. Это даже не малефикар-прима…
«Да святится имя твоё, да сохранится наследие твоё…»
…либо малефикар-прима, но такой силы, какую я даже не мог себе вообразить…
«Надежду нам дай на сей день…»
…я ведь помню охоту на демона в сорок шестом году. Помню и заснеженное поле, и этот адский рёв. Мы прочёсывали квадрат за квадратом, резали эти руны на коре деревьев. Но даже тогда не было такой боли. И ведь это был один из демонов, один из Легионов, один из Армии! Правда, лишь рядовой, его имени не было в трактатах Белых Храмовников. Значит…