Приговор
Шрифт:
Они шагали по тропинке в глубине леса, и заходящее солнце отбрасывало в разные стороны множество длинных теней. Мередит сняла солнечные очки, вытерла слёзы рукавом и, умоляя, промолвила, — Надеюсь однажды ты простишь меня, как простила его. Ты, может не догадываешься, — она усмехнулась, — конечно нет, но твоя способность любить несмотря ни на что так вдохновляет! Ведь, Господи, Клэр — этот человек чуть не убил тебя!
— Стоп!
Мередит остановилась, как вкопанная. Как по команде, остановилась и Клэр. Мередит стояла, затаив дыхание, боясь, что ей почудилось. До её слуха доходили только шорохи листьев
— Ты что-то сказала?
Голова Клэр была опущена. Мэредит не смогла удержаться. Она сняла очки, подняла подбородок подруги и обнаружила, что слёзы переполняют её глаза и текут по щекам.
— Ты говорила. Я слышала. О, Господи! Клэр, скажи, что мне не померещилось!
Стояла тишина. С каждой секундой, каждой минутой восторг Мередит таял. Она так нервничала из-за предстоящей встречи и скорого расставания с Клэр, что вообразила невесть что. Наконец, она вытащила из кармана салфетку и вытерла щёки Клэр. Уже почти стемнело. Наверняка, кто-нибудь выскажет ей за то, что она выгуливает пациентку по темноте. Она опять усмехнулась — это уже не имеет значения, её всё равно уволят через два дня.
Но пока ещё это была её работа. Извинения были озвучены и, придав голосу беззаботности, она продолжила монолог:
— Давай вернёмся в твою комнату, а то мне не поздоровится, что мы так поздно. — Подождав, пока Клэр повернётся, она добавила, — Им не понравится, я уверена.
Взяв Клэр за локоть, она почувствовала, как та дрожит.
— Клэр, тебе холодно? Извини, пошли скорее. — Клэр не сдвинулась с места, и Мередит вспомнила, про "несчастный случай" Клэр. Она была тогда на озере и было темно. — О, чёрт, я сделала ещё хуже. Всё хорошо, никто не рассердится на тебя. Не переживай, никаких проблем, никаких несчастных случаев!
— Стоп! — шёпот Клэр был так тих, что Мередит пришлось напрячь слух среди ночных шорохов. Не поднимая глаз от земли, Клэр продолжала, — Я прожила это. Я не хочу больше об этом слушать. Я хочу слушать о хороших временах.
Это было абсолютно против правил, но, чёрт возьми, разве тут до больничных правил?
Наплевав на осторожность, Мередит обхватила свою давнюю подругу и зарыдала. Недавний плач, переживания последних шести лет, нервотрёпка от скорого увольнения — всё накопившееся выходило наружу в этих рыданиях.
Медленно, очень медленно руки Клэр обняли Мередит, и она прошептала:
— Шшш… извини. Пожалуйста, не плачь.
Абсурдность того, что Клэр утешает её, так поразила Мередит, что она перестала всхлипывать и рассмеялась.
Сначала Клэр подумала, что ей показалось. С другой стороны, она не была уверена, что было реальным. Визиты Тони стали редкими, а скучная комната с одним окном становилась всё более реальной, чего ей совсем не хотелось. С Тони жизнь была наполнена цветом и разнообразием. Эта же реальность была не только бесцветной, но и безжизненной. Она так жаждала быть с ним, томилась по его прикосновениям, но день за днём эта тусклая комната и люди с пустыми разговорами занимали всё больше времени.
Иногда она сосредотачивалась и видела сестру. Это была Эмили, хотя и выглядевшая старше, чем раньше, как и сама Клэр. Люди с невзрачными лицами часто причёсывали
Это было так трудно. Она пыталась вспомнить. В этой комнате, куда они поместили её, ей показывали фотографии, которые что-то будоражили в ней. Когда это случалось, она старалась со всей силой вытеснить пустоту, вспомнить. Иногда она закрывала уши и глаза.
А иногда они просили её выполнить простые задания, вроде того, что взять что-то и поместить на правильное место. Они не говорили ей, как правильно, а она не знала, можно ли спрашивать. И она уклонялась от этого, пока они не начинали настаивать. Клэр не нравилось, когда ей указывали, что делать, особенно таким несчастным голосом. Наконец, однажды, она взяла и разложила перемешанные детали по маленьким отделениям. Вместо того, чтобы выпустить её из комнаты, они придумали новые задания. Одну неизменную вещь Клэр начала предугадывать — визиты Мередит. Она лишь недавно поняла, кто эта женщина. В конце концов, даже поняв, кто это, её озадачивали обстоятельства. Зачем Мередит Бэнкс кормить ее? Потом Клэр решила, что не надо искать тут смысл, это просто было так, а Мередит делала то, что никто больше не делал — говорила о Тони.
С тех пор, как его визиты стали реже, думая о нём, Клэр чувствовала, как накатывала тоска. Он умер. Он, должно быть, умер. Иначе, почему он больше не посещает её? Истории Мередит о счастливом прошлом возвращали его. Ей трудно было самой сосредоточиться на воспоминаниях, и рассказы Мередит подпитывали её лучше любой пищи. Она прокручивала в голове её слова снова и снова, чтобы лучше запомнить. Она не могла больше почувствовать его прикосновение, но зато могла воображать сцены, которые описывала Мередит.
Недавно она поняла, что на улице, когда они гуляли наедине, рассказы Мередит текли свободнее, вызывая в её голове картины прошлого. Когда говорилось об ужинах или помолвке, Клэр видела своё платье и смокинг Тони. Когда упоминались путешествия, в её воображении возникали Тахо и сверкающие голубые воды Фиджи.
Были воспоминания, к которым Клэр не хотела возвращаться. Когда Мередит начала говорить о плохих временах и плохом Тони, она пыталась остановить видения в своей голове. Она не хотела чувствовать страх, воскрешаемый этими рассказами.
Она не знала, где реальность, а где нет, но в жизни ли, в фантазиях ли, — она обещала Тони хранить детали их личной жизни в тайне. Это спасало Мередит — она уже знала об этом. Когда-то давно Клэр уже ослушалась Тони. Сейчас не она рассказывала Мередит, нет, это Мередит рассказывала Клэр, поэтому она пришла к выводу, что может сказать «Стоп». В конце концов, Тони бы не захотел, чтобы Мередит рассказывала эти истории кому-нибудь ещё. Вот почему Клэр должна была её остановить.
Клэр не хотела, чтобы Мередит плакала. Она не хотела, чтобы ей было плохо, ведь она была единственным человеком, который пожелал помочь ей вспомнить.