Причуды судьбы
Шрифт:
Я улыбнулась в ответ.
— Будет здорово, Элис.
Она помолчала.
— А как же всё остальное? — тихо спросила девушка. — Учитель, карты, Монтеррей?
На мгновение прикрыв глаза, я ответила.
— От карт отдохну пока, скажу, что Катерина уезжает на несколько месяцев. Учитель… — перед глазами мелькнула последняя встреча, и выражение янтарных глаз. — Он сказал, что теперь мы встретимся по-настоящему, — мне не удалось сдержать дрожь.
— О, — Элис выглядела озадаченной. — Даже так? Значит…
— Мне надо решить, хочу ли я идти по пути, проложенном для меня, — тихо произнесла я, глядя на подругу. — Или стоит попытаться жить дальше самой. В конце концов,
— Ты же его любишь, — так же тихо отозвалась Элис.
— Мне надо самой это понять, — пробормотала я, откинувшись на подушку и прикрыв глаза. — Он слишком резко ворвался в мою жизнь, не дав возможность подумать и сделать выбор. Нет, Элис, я уеду, и… не буду прощаться, — добавила я, поколебавшись. — Он обещал ждать, когда скажу, что хочу его видеть. Он ждал всю жизнь, значит, подождёт ещё немножко. Надеюсь, ты ничего не скажешь, — я пристально посмотрела на подругу.
Она со вздохом покачала головой.
— Не буду лезть в ваши отношения, Лори, не волнуйся. Мне хватает хлопот со свадьбой. Только… не уходи в себя слишком далеко, ладно? — она коснулась моей ладони. — Я, конечно, выйду замуж и всё такое, но от этого не перестану быть твоей подругой.
— Договорились, — я кивнула. — Жду вас в гости, Элис.
Следующие дни прошли, как в тумане: несколько посещений Боу-стрит, потом закрытый суд над Блэкхоуком, куда не допустили посторонних лиц, и где я последний раз видела бывшего жениха. Казалось, он не воспринимал происходящее вокруг него, отсутствующий взгляд голубых глаз, когда-то так пугавших меня, смотрел сквозь присутствующих и стену. Я никуда не выходила из дома, и никого не принимала — кроме конечно Элис, — потихоньку привыкая к тишине собственного дома. Она уже не казалась пугающей, как раньше. Папа по-прежнему пребывал в своём мире, где мама ещё была жива, и ждал её возвращения с бесконечных прогулок и визитов, и иногда разговаривал с портретом. Доктор сказал, вряд ли он выйдет из этого состояния.
Чувства и эмоции по-прежнему пребывали в застывшем состоянии, карты я тоже спрятала в дальний ящик стола, так и не посмотрев, что же лежало на туалетном столике перед поездкой в поместье Блэкхоука. Катерина на время прекратила принимать посетителей. Как только мистер Филдинг сказал, что больше я не нужна, как свидетель, я начала собирать вещи и готовиться к отъезду. Что-то подсказывало, останавливать меня никто не будет, несмотря на слова Учителя в нашу последнюю встречу. В начале февраля я покинула Лондон, направляясь в поместье и надеясь, что там все душевные раны затянутся окончательно, и невидимая стена, отгораживающая меня от мира, наконец-то исчезнет.
Весна потихоньку вступала в свои права, деревья окутались нежным зелёным дымом, проклюнулась трава и первые цветы. И хотя по утрам ещё прохладный воздух бодрил, солнышко пригревало весьма ощутимо. Вспоминая всё, что было за прошедший год, я иногда с трудом верила, что за столь малый промежуток времени случилось столько много всего. Способность видеть карты никуда не ушла, несмотря на то, что пользовалась ими в последнее время редко — так, по мелочи, иногда из ближайших двух деревень приходили люди. Я носила их на поясе, в мешочке, и в общем не скрывала свой дар. К удивлению, никто не спешил обзывать меня ведьмой и пытаться убить, наоборот.
Кроме всего прочего на чердаке я нашла старую тетрадь, принадлежавшую бабушке — она умерла, когда мне было совсем мало лет, — в которой аккуратным почерком записано множество рецептов из трав. Оказывается, бабушка умела лечить многие болезни, если верить тетради, и я невольно
Если верить словам Бетти, улыбаться я стала чаще, но по утрам в отражении всё равно замечала притаившуюся в глубине глаз глухую тоску. Ощущала себя кем-то вроде Спящей Красавицы, ждущей, пока её кто-нибудь разбудит. Единственное, что я знала наверняка — в Лондон не вернусь. Тихая, размеренная жизнь в поместье доставляла больше удовольствия, чем шумная суета города, я бродила, где хотела, и тогда, когда хотела. Никто не требовал от меня соблюдения множества условностей, правил приличия и этикета. Вот разве только сны не снились. Вообще никакие. Или я их не помнила.
Как-то раз во время очередной долгой прогулки по окрестным лесам ноги принесли меня к той самой башне, откуда всё началось. Надо сказать, если Монтеррея я вспоминала редко, то мысли о Деймоне впервые с момента его последнего письма посетили меня сейчас. Я чуть грустно улыбнулась, забравшись на второй этаж: ничего не отозвалось в груди, сердце не забилось, как раньше. Здесь всё осталось как прежде: мусор, остатки кирпича, дырка в стене. Чуть помедлив, я приблизилась и коснулась ладонью стены, прикрыв глаза и вспоминая первый в жизни настоящий поцелуй.
Неожиданно в памяти ярко вспыхнули картинки того дня, и — эмоции шевельнулись. Немного испуганная, я отпрянула от стены, перед внутренним взором промелькнула Башня. О, нет, не хочу, чтобы этот человек снова врывался в мою жизнь и переворачивал с ног на голову! Тряхнув головой, я покинула это место, чувствуя тревогу и смятение — впервые за долгое время хоть что-то отозвалось в душе, заняв место обычной пустоты и даже некоторой отрешённости. Не могу сказать, что эти эмоции обрадовали. Неужели Деймон решил вернуться?.. Прислушавшись к себе, я поняла, что подобная мысль не вызывает особого волнения. Не хотела я больше его видеть и точка.
— Хватит с меня мужчин, диктующих, что делать, — пробормотала я на ходу.
Прошло несколько дней, но смутное чувство тревоги не покидало. Я вроде бы занималась обычными делами, однако поймала себя на том, что прислушиваюсь, не раздастся ли стук копыт на аллее, и нет-нет да косилась в сторону дороги. И сама сердилась на себя за это ожидание. Причём толком сказать не могу, кого же именно хотелось увидеть у крыльца.
Вечером я обычно устраивалась в кресле у камина в спальне, с какой-нибудь книгой из библиотеки — благо, она была очень большая. Вот и сейчас Бетти принесла мне неизменный стакан горячего шоколада и оставила одну. Уютно тикали часы, тихо потрескивали дрова, а из приоткрытого окна в комнату долетал свежий вечерний ветерок, принося с собой запахи набирающей силу весны. Я углубилась в чтение, наслаждаясь умиротворением и покоем, и почти позабыв тревогу, не покидавшую последнее время. Тихий перезвон со стены на мгновение оторвал меня от книги, бросив взгляд на стрелки, я отметила, что уже восемь вечера.
Вдруг за дверью раздались быстрые шаги, и в спальню заглянула озадаченная Бетти.
— Мисс, к вам приехали, — с лёгким недоумением в голосе сказала она.
Я в удивлении посмотрела на горничную.
— В восемь вечера? Элис, что ли, решила сюрприз сделать?
Но сердце предательски пропустило удар. Неужели мои предчувствия оправдались? Не дожидаясь ответа служанки, я отложила книгу и поспешно вышла из комнаты, спустившись по лестнице в гостиную на первом этаже.
— Элис? Почему так… — я замерла на пороге комнаты, во все глаза глядя на позднего гостя, стоявшего у окна.