Причуды судьбы
Шрифт:
— Ты когда научишься держаться от меня подальше, Розмари? — в его голосе появились отсутствующие нотки, а лицо приобрело отстранённое выражение. — И следить за своим поганым языком? Какая тебе разница, куда я приглашаю мисс Лорелин и зачем? И что ей дарю? Ты не имеешь никакого права на рубины Блэкхоуков, как и на остальные драгоценности мамы. Они останутся в нашей семье, а значит, их будет носить моя жена.
— Ну тогда радуйся, милый мой, — леди Айвори криво улыбнулась, утерев струйку крови из уголка рта. — Монтеррей вернулся в Лондон сегодня днём. И уже на всех парах мчится сюда, потому что ему стало известно, куда ты увёз мисс Карстон. Я поэтому и торопилась, чтобы сказать тебе. Ну
Я замерла, чувствуя, как внутри всё сжалось: неужели она опять начнёт приставать к Блэкхоуку? Боже, как отвратительно… Хозяин дома смерил сестру взглядом.
— Монтеррей, говоришь? Пойду, встречу его, как полагается. Чтобы тебя здесь не было, Розмари, когда вернусь.
Убежать я уже не успевала. Лихорадочно оглядевшись, я обнаружила большую декоративную вазу и нишу за ней, и поспешно юркнула туда, съёжившись за постаментом и молясь, чтобы меня не заметили. Блэкхоук стремительно вышел из гостиной, и к собственному беспокойству я увидела на его лице то же выражение, что и у Тауэра, когда он убил Сэйли. Ох, надеюсь, люди Филдинга не упустят его, потому как в данный момент к сожалению у меня не было возможности последовать за ним. Дождавшись, пока Блэкхоук скроется в конце коридора, я перевела дух и вышла из укрытия, чувствуя, как тело сотрясает нервная дрожь. Что там говорила леди Айвори, Монтеррей тоже сюда едет?..
— И что он в тебе нашёл, интересно, а? — от насмешливых, едких слов, раздавшихся за спиной, я чуть не подпрыгнула. Леди Айвори, выйдя из гостиной, смотрела на меня чуть прищуренными, злыми глазами.
— Вы про вашего… про лорда Блэкхоука? — я вовремя поправилась — не стоило обнаруживать осведомлённость в их делах. — Или про Монтеррея?
— Про обоих, — леди поджала губы.
— Знаете, — устало вздохнув, я сняла маску, — нашли бы вы себе другую жертву, честное слово. Если это вас хоть немного утешит, — расстегнув колье и стянув с пальца порядком надоевшее кольцо, я уронила драгоценности на паркет. — Вот, можете забирать. Не собираюсь их носить, тем более, не люблю рубины. Женой Блэкхоука я не стану, миледи.
Она изогнула бровь, с видимым трудом оторвавшись от созерцания украшений на полу.
— Вам настолько не дорога ваша репутация?
— О, вот именно потому, что дорога, я не выйду замуж за… убийцу, — мне доставило несказанное удовольствие лицезрение её расширившихся в недоумении глаз и распахнувшегося рта. — Всего хорошего, миледи, мне пора идти, переодеваться. Я собираюсь вернуться в Лондон. Счастливого Рождества.
Уже в спину мне донеслись слова, в которых проскальзывали истеричные нотки:
— Я всё равно заполучу его, слышишь, маленькая дрянь!
Чуть повернув голову, я ответила:
— Мадам, если мужчина не хочет женщину, то никакие уловки не заставят его изменить мнение. Всего хорошего.
Не собираясь больше выслушивать, что ещё она скажет, я направилась к лестнице, не имея никакого желания оставаться в этом доме больше, чем надо. В душе царило странное опустошение, даже весть о том, что Монтеррей вернулся, не радовала. За последние дни на меня обрушилось слишком много потрясений, и требовался длительный отдых. Наверное, стоило потихоньку и с Катериной заканчивать, по крайней мере, хотя бы сократить количество встреч с жаждущими узнать о своей судьбе.
Добравшись до спальни, я ухитрилась справиться с платьем без служанки — не хотелось встречаться ни с одним обитателем этого дома, и несмотря на поздний час, поскорее убраться отсюда. Ну и пусть Рождество наступит всего через несколько часов, впервые мне совершенно
— А вот не буду переходящим призом, — пробормотав, я решительно встала и начала собирать немногочисленные вещи, с которыми приехала.
Сейчас не хотелось видеть вообще никого, даже Монтеррея. Слишком я устала от внимания мужчин, хотелось побыть в одиночестве. Окинув последним взглядом спальню, я вышла и направилась к лестнице, особенно не задумываясь, как доберусь до Лондона. Наверное, всё-таки переночую в ближайшей деревне, а утром поеду. Что-то подсказывало, мистер Филдинг сработает чисто, и Блэкхоук не вернётся домой уже никогда. Плотнее запахнув плащ, я не сдержала грустной улыбки, спускаясь по ступенькам: славное получилось Рождество, без мамы, вдали от дома, под чужой крышей.
Гости даже не подозревали, что с хозяином дома что-то случилось, в большом полутёмном холле слышался гул голосов и звуки музыки. Молча порадовавшись, что никто из гостей не забрёл сюда случайно, я решительно открыла дверь и на мгновение остолбенела — на пороге стоял Монтеррей. Долгую минуту мы просто смотрели друг на друга, потом он улыбнулся и сказал:
— Привет.
— П-привет, — я чуть запнулась, тут же в памяти всплыл странный сон-явь, всколыхнув ненужные сейчас переживания. В голову закрался неожиданный вопрос — а видел ли Монтеррей то же, что и я?..
— Поехали отсюда? — он протянул руку, в тёплой янтарной глубине глаз светилась нежность.
— Уже поздно, — я вложила чуть дрожащие пальцы в его ладонь и шагнула вперёд.
— Переночуем поблизости, и утром поедем в Лондон. Всё лучше, чем встречать Рождество здесь, тебе не кажется?
Хмыкнув, я кивнула и закрыла дверь. Начал тихо падать снег, но меня это не беспокоило, даже несмотря на отсутствие экипажа — Монтеррей примчался в поместье Блэкхоука верхом. Не очень хорошо помню, как мы добрались до деревни и остановились в маленькой гостинице, весьма удивив почтенную пару хозяев своим появлением. Они оказались столь любезны, что пригласили нас к скромному рождественскому ужину, и мы решили не обижать их. Это Рождество прошло тихо и скромно, и как-то незаметно на душе полегчало, беспросветная тоска и усталость, накрывшие совсем недавно в доме Блэкхоука, почти исчезли.
Уже ближе к обеду мы вернулись в Лондон. Прощаясь со мной на крыльце, Монтеррей спросил:
— Когда к тебе можно будет заехать, Лори?
Поколебавшись, я ответила:
— Я дам знать. Пока… пока мне надо побыть одной. Извини, — почти шёпотом добавила, стараясь не смотреть ему в глаза.
— Конечно, как скажешь, — он наклонился и осторожно коснулся губами моей щеки. — До свидания, милая.
На какое-то мгновение вдруг кольнуло острое ощущение опасности, и охватило неприятное чувство, что кто-то следит за мной. Вздрогнув, я скользнула взглядом по улице, наполненной людьми и экипажами, но так же быстро, как появилось, чувство исчезло. Подавив желание пригласить Монтеррея, я юркнула в дверь, не поделившись подозрениями. Мало ли что могло померещиться, за последнее время становлюсь излишне нервной. Оказавшись в родном доме, до жуткого пустом и тихом, я сначала поднялась к себе и позвонила Бетти, вызвав у служанки бурную радость.