Превентивный удар
Шрифт:
– Я на Вавилова, – отчаянно замахав появившемуся наконец такси, быстро заговорил он, едва на другом конце ответили. – Веду преследование молодого мужчины. Одет в черную вязаную шапочку, кожаную куртку такого же цвета и синие джинсы, – он взялся за ручку двери притормозившей рядом с ним «Волги». – Уехал в направлении Проспекта Вернадского по Нахимовскому.
Номер Дрон продиктовал, уже плюхнувшись на сиденье рядом с удивленным водителем.
– Чего уставился? – рявкнул он на мужчину, отключившись и пряча телефон в карман. – Гони! Номер запомнил?
Он был уверен, что таксист услышал последнюю фразу, адресованную Антону.
– Это
К счастью Дорофеева, они на удивление быстро нагнали злосчастное такси. Однако, пристроившись сзади, Василий вскоре с ужасом обнаружил, что на месте парня сидит совершенно другой человек.
Машины встали на светофоре. Выскочив на дорогу, Дрон под автомобильные гудки подбежал к окошку со стороны водителя:
– Где клиент, который на Вавилова сел?
– Только что вышел, – водитель отшатнулся от окна, словно увидел за ним черта. – Мы троллейбус обогнали, он сразу и засобирался.
– Какой?
– Тридцать четвертый…
– Он точно в него сел?
– Я еще некоторое время стоял. Своими глазами видел…
Прорычав, Василий метнулся обратно в свое такси:
– Нас тридцать четвертый не обгонял?
– Да вон он, только что подъехал, – растерянно указал назад таксист.
– Валяй к остановке, – Дрон, устало откинувшись на спинку кресла, протянул мужчине пятидесятирублевую купюру.
Интересующий его парень стоял на задней площадке. Дорофеев облегченно вздохнул. Он опасался, что тот мог увидеть, как он метался на перекрестке.
Незнакомец сошел на Мосфильмовской. Дорофеев уже более спокойно сообщил об этом Антону и направился за ним. С самого начала преследования его станция работала в режиме радиомаяка. Сейчас Антон подтвердил, что связался с техническим центром и те его хорошо видят.
Свернув в проезд между домами, парень скрылся в крайнем подъезде. Дрон, выждав полминуты, вошел за ним. Дом был старой постройки и имел всего три этажа, поэтому установить, в какую квартиру пришел интересующий Василия субъект, было уже делом техники. Однако внутри его ждал сюрприз. Едва дверь захлопнулась, как от стены с почтовыми ящиками к нему метнулся силуэт человека. Бросившись в сторону, Дрон успел схватить правой рукой кисть нападавшего и сразу почувствовал легкий укол в запястье. Злоумышленник оказался вооружен заточкой. Сжав его руку, Василий потянул ее, пропуская удар бандита мимо себя, и, используя инерцию его тела, перехватил левой за локтевой сгиб. Мгновение – и парень оказался развернут к нему спиной. Заточка теперь находилась у бедра Василия и не представляла опасности. Бандит попытался ударить его затылком, но Дрон успел убрать голову, практически уткнувшись лицом противнику между лопаток. Отпустив запястье, он схватил нападавшего за горло, взялся за кадык, словно за обыкновенный шланг, рванул на себя и вниз.
Крякнув, парень рухнул на пол. Заточка звякнула о кафельный пол.
Дрон толкнул двери и, придерживая их ногой, посмотрел на результаты схватки, которая длилась меньше секунды.
Держась обеими руками за поврежденное горло, высунув язык, пунцовый от напряжения бандит вздрагивал всем телом, словно пытаясь вытолкнуть из желудка через пищевод футбольный мяч. На пол текли слюна и пена.
Дрон бесцеремонно выволок его на улицу за шиворот, ударив еще и об ступеньку. Шапочка свалилась, обнажив наголо бритый
Послышались шаги. Из-за угла выскочила молодая пара. Увидев Дорофеева и корчившегося на грязном асфальте парня, они развернулись и рванули прочь. Запричитала на другом конце двора какая-то женщина.
Опасаясь, что бедолага сейчас задохнется от отека Квинке, Василий достал нож и перевернул бандита на спину. Опустившись на одно колено, с большим усилием оторвал руки пострадавшего от горла.
При сильном повреждении необходимо делать надрез трахеи, чтобы обеспечить доступ воздуха к легким через ее нижнюю часть. Однако отека не было. Облегченно вздохнув, Дрон убрал нож и, засунув руку во внутренний карман куртки бандита, вынул портмоне. Кроме водительского удостоверения у этого человека оказался и паспорт. Однако документы были на разные имена и фамилии.
Дрон переложил документы в карман своей куртки и забрал у злоумышленника телефон. Затем присел перед ним на корточки:
– Ты зачем меня убить хотел?
Вместо ответа парень издал звук, похожий на тот, что издают на следующий день после обильного возлияния люди над унитазом.
– Понятно, – Дрон оглядел двор. – Разговор не получится.
С этими словами он достал станцию, чтобы доложить о случившемся Филиппову.
Где-то с улицы доносился вой сирены милицейской машины.
– Слушаю, Филин, – с тревогой в голосе представился Антон.
Дрон бросил взгляд на угол дома, где красовался номер, и продиктовал адрес.
– К тебе смежники пробиваются, – успокоил Филиппов. – В пробке рядом торчат.
Едва Василий убрал радиостанцию, как во двор вкатилась милицейская машина. Она еще не успела остановиться, а двое милиционеров с невероятной прытью выскочили на тротуар и устремились к нему.
– Только не бейте! – Дрон поднял вверх руки.
Его бесцеремонно повалили на землю, вынудив принять положение «морской звезды», и проворно осмотрели карманы. На асфальт полетели нож, трофейный телефон, радиостанция.
Тут же появились люди. Несколько человек высыпали из подъезда, громко возмущаясь «беспределом» бандитов.
Прошуршала колесами и скрипнула тормозами еще одна машина. Захлопали двери.
– Майор Воронин, – расслышал Василий незнакомый голос. – Федеральная служба безопасности.
Он облегченно вздохнул.
Прапорщик со щитом и мечом на эмблемах проводил Филиппова по длинному коридору до дверей, на которых в специальный пластиковый карман был вставлен листок с выведенной от руки черным фломастером надписью «Не входить». Антон вопросительно посмотрел на своего провожатого. Тот лишь утвердительно кивнул, давая понять, что не ошибся кабинетом, и, постучав, отошел в сторону.
– Войдите, – раздался голос Линева.
Антон толкнул дверь. Открывшись до половины, она ударилась в какое-то препятствие.
Линев сидел за столом, лицом к выходу. Справа, за небольшой, прикрученной к стене подставкой, на табурете, понуро опустив голову, устроился молодой мужчина.
Филиппов смог увидеть его только после того, как закрыл двери. Эта особенность помещений Лубянки для проведения допросов была ему известна давно. Случайно заглянувший в кабинет человек не должен видеть, с кем беседует следователь.