Пресыщение
Шрифт:
– Еще пива, ch'erie? – спросила она, заметив, что на дне его стакана осталась только пена.
– Я закажу, – сказал он.
– Я могу заплатить за твое пиво, – сказала она. – Хотя я знаю – ты считаешь, что я зарабатываю жалкие гроши.
– Я налогов плачу в два раза больше, чем ты зарабатываешь за год.
– Не надоело повторять, жирный кот?
– Не бери в голову, – ответил Уилл. – Просто я объясняю, почему я должен платить за выпивку, а не ты. Знаешь, как приятно, когда есть кто-нибудь, на кого можно потратить деньги.
–
– Анастасией-Луизой?
– Невероятно, как ты только мог встречаться с кем-то, кого зовут Анастасией-Луизой?!
– Мы расстались.
– Почему? Она заглядывала к тебе под кровать?
Уилл рассмеялся.
– Я заберу у тебя ключ от моей квартиры, если ты будешь всюду совать нос.
– Я просто предположила.
Уилл молча выпил еще пару стаканов пива.
– Ты никогда не задумывалась, – вдруг спросил он, – где ты можешь оказаться через десять лет?
– Нет, – ответила Мин. – Десять лет назад я ни за что не сказала бы, что сейчас буду здесь. Как же я могу знать, что будет еще через десять лет?
– И ты не спрашивала себя, – продолжал Уилл, – достаточно ли тебе того, что ты имеешь сейчас?
– А тебе не достаточно?
– Не знаю. Иногда я думаю, что могло бы произойти, если бы я попробовал изменить свою жизнь. Может быть, все стало бы… сложнее. Не знаю. Вообще-то я сам не понимаю до конца, что говорю. У меня есть все, о чем я только мог мечтать. Пожалуй, я слишком много выпил. – Он попробовал улыбнуться. – Может, я просто одинок.
– У тебя куча друзей, – заметила Мин.
– Хм-м, это не совсем то, понимаешь? Возможно, если бы ты всегда была рядом, все могло бы быть иначе. Может быть, тогда мы могли бы… – он запнулся. – Мы могли бы, – начал он снова, пытаясь набраться смелости, – наконец прийти к… Возможно, мы…
– Что мы могли бы сделать? – спросила Мин, которая испытывала и страх, и наслаждение от предвкушения его следующих слов.
– Вот что, – сказал он, потянулся через стол и поцеловал ее.
…В шесть часов утра зазвонил ее мобильник, и это было так некстати. Освободив руку из-под пухового одеяла Уилла, она дотянулась до телефона, намереваясь выключить его, чтобы насладиться утренним воскресным сном. Заметив номер вызова, она поняла, что придется ответить. Выскользнув из постели, она устремилась с телефоном в руке в гостиную и, раздетая, села на диване, слегка дрожа от холода.
– Alio? – сказала Мин. – Oui, c'est moi… Il est o`u? Quoi, maintenant? Oh, putain de merde… vraiment? Alors, j'arrive. [32]
32
Алло? Да, это я… А где он? Как, сейчас? О, черт возьми… это правда? Тогда я приеду (фр.).
Когда в прошлый раз Мин переспала с Уиллом, она в испуге улизнула ранним утром, чтобы
Трудно было представить, как Мин тогда заблуждалась. В то сырое воскресное утро, когда она первым рейсом вылетела в Северную Африку, она даже не осмелилась позвонить Уиллу из аэропорта. Мин боялась, что, услышав его голос, изменит свои планы, но она и не подозревала, что эта поездка настолько затянется. Не думала она тогда и о том, что к ее возвращению в Лондон все так сильно изменится. Теперь ей предстояло во всем разобраться.
– Если бы у тебя возникли проблемы, кому бы ты позвонил? – спросила она у Джема, когда они явились на открытие выставки в галерее, расположенной недалеко от его резиденции.
Джем остановился, разглядывая огромную скульптуру под названием «Продукт», целиком вылепленную из высушенного и покрытого лаком дерьма.
– Невероятно, – сказал он. – Это самая омерзительная вещь, какую я когда-либо видел. Как думаешь, кто-нибудь в самом деле заплатит за это тридцать две тысячи фунтов?
– Сомневаюсь, – ответила Мин. – Зачем, если можешь купить этот замечательный предмет всего за двадцать одну тысячу фунтов. – Она указала на бесформенную груду предметов одежды, украшенных гирляндами презервативов, названную «Долгий день прелюбодеяния».
Владелец галереи, серьезный молодой человек в очках с тяжелой оправой, поспешил к Джему.
– Что вы думаете об этом? – спросил он с воодушевлением.
– Я сражен наповал, – ответил Джем. – Так задевает за живое, проникает в самое сердце. Это как… как… – Он не мог подобрать подходящих слов.
– Как откровение, – подсказала Мин. – Меня особенно поражает глубокая правдивость художника.
– Я так рад, – сказал хозяин. – Иногда нельзя сказать заранее, как будет принято столь оригинальное произведение искусства. Другой раз думаешь, смогут ли посетители оценить по достоинству подобные шедевры. Или они увидят только кучу старого хлама.
– Отличная работа, Хегли, – восхищался Джем. – Это… просто изумительно.
– Спасибо, – ответил Хегли. – Я не спал уже не одну неделю, так волновался. – Он повернулся к Мин. – Галерея совсем новая. Это – мое детище. О, вы не представляете, чего нам это стоило. Вот один из самых драматических экспонатов, – указал он на «Продукт». – Он рассыпался при транспортировке, пришлось его склеивать. Проблема состояла в том, что мы не знали, каков был первоначальный вид, пришлось гадать, какой кусочек куда пристроить.