Преображение
Шрифт:
— Мне надо посмотреть, как жеребится лошадь. Если тебе что-нибудь понадобится, скажи Оливеру, или, если нужно, обратись к близнецам. Мне придется нагрузить их двойной работой, чтобы они держались подальше от тебя. Вся беда в том, что они выдают себя друг за друга, и я никогда не могу понять, кто из них работает, а кто нет. До встречи.
И он вышел. Осматривая дом и сознавая, что он принадлежит ей, Лиа внушала себе, что все будет хорошо. Уэсли полюбит ее, потому что она станет ему хорошей женой, Кимберли утратит над ним власть, и все люди
Улыбаясь, она принялась устраивать дом по своему вкусу. Он был больше и гораздо чище, чем хибара, в которой она выросла в своей громадной семье.
В спальне стояли ее чемоданы с одеждой, подаренной Николь. Вытащив из сундука шелковое платье цвета лаванды, она почувствовала, как ее огрубевшие руки царапают тонкую ткань.
— Сначала самое главное, — произнесла она вслух. Уэсли придет домой к душистой жене, у которой ароматная, умащенная кремом кожа, что важнее чистоты в доме и ужина на столе. Она принялась искать на кухне составные части для кремов и притираний, которые Риган и Николь научили ее делать.
Спустя несколько часов ее кожа и волосы пришли в некоторый порядок, в чем нуждались после многих дней, проведенных в лесу. Ее обветренные, покрасневшие руки побелели, и когда она села на табуретку перед камином, чтобы высушить волосы, их мягкие волны сверкали. Солнце уже начало садиться, ужин не был готов, и она надеялась, что Уэсли не рассердится. Чтобы улучшить ему настроение, она надела полупрозрачный пеньюар, сшитый без единого стежка.
Войдя в дом, Уэсли замер, держа шляпу в руке, и воззрился на нее. Свет от горевшего в камине огня освещал изящное тело Лии под пеньюаром так, что казалось, будто оно покрыто легкой сказочной тканью.
Не заметив, как выронил свою шляпу, Уэсли подошел и обнял ее, и густые волосы жены упали ему на руки.
— Я не успела приготовить ужин, — прошептала она, когда Уэсли наклонился над ней.
— Тогда я не буду умываться, — ответил он. — Если ты этого не заметишь, то и я тебя прощу.
Обняв, он жадно поцеловал ее. Лиа прильнула к нему. Уэсли целый день работал в поле, и его одежда промокла от пота, а волосы на шее курчавились. Она погладила его шею и погрузила пальцы в его волосы.
Уэсли принялся целовать ее шею, гладил руки. Ее кожа горела от близости огня, и когда их тела сблизились, то едва не вспыхнули.
Уэсли подхватил ее на руки, отнес в спальню и осторожно опустил на перину.
— Сними это, — попросил он протяжным хриплым шепотом и отступил от Лии.
Лучи заходящего солнца струились сквозь единственное окно, образуя золотое пятно. Оказавшись в нем, Лиа опустилась на кровать, встав на колени, и толстый матрац поднялся вокруг нее. Она медленно развязала шелковый пояс пеньюара. Потом опустила глаза, наткнулась на взгляд Уэса и неторопливо спустила шелк только с плеч. Секунду она держала пеньюар перед собой, прикрываясь от Уэсли.
— А теперь твоя очередь, — прошептала она, сминая шелк пеньюара.
Неловко улыбаясь, Уэсли снял свою
Не ожидая от него такой прыти, Лиа вскрикнула и откатилась в сторону. Шелковый пеньюар остался на кровати, и Уэсли — на нем.
— Красивая штучка, — заявил он, вытащил пеньюар из-под себя и бросил его на пол. — Иди сюда, — приказал он.
Лиа продолжала стоять у стены, стыдливо прикрываясь.
— Нет, — беззаботно откликнулась она. — Я весь день добивалась того, чтобы от меня хорошо пахло, а теперь ты надеешься, что я брошусь в объятия потного, пропыленного мужчины. Дамы не позволяют…
Он схватил ее за щиколотку, бросил на кровать и обнял.
— Пожалуй, мы сделаем так, чтобы от тебя пахло не так хорошо.
С этими словами он вдавил Лию в пуховый матрац, накрыл ее чистое тело своим и стал тереться о нее, размазывая по ней свой пот.
— Уэсли! — вскрикнула Лиа, ощущая, что в ее жизни не было ничего более приятного, чем этот мужчина. — Уэсли, — уже шепотом звала она, закрыв глаза.
Он улыбнулся и принялся целовать ее тело: начав с шеи, коснулся грудей, спустился к животу; тем временем его сильные руки играли с мышцами ее бедер, а "языком он провел вокруг пупка. Он раздвинул руками ее ноги, гладил их изнутри и губами повторял тот путь, который прошли руки.
Спускаясь все ниже, Уэсли добрался до ее ступней и языком коснулся подушечек пальцев.
Когда он повторял этот путь вверх, Лиа едва не стонала от желания. На одну только секунду он склонился к ее губам.
— Ты по-прежнему говоришь «нет»?
— Нет, — прошептала она и открыла глаза. — То есть да. Ой, Уэсли!
Она вздохнула и прижала его к себе, а сама стала ногами тереться о его ноги.
Уэсли ласково и так неспешно овладел ею, что она обезумела. В конце концов он прижал ее к себе и резкими толчками довел их обоих до экстаза.
Они лежали, обнявшись, их кожа была липкой и влажной.
— Ты собираешься меня кормить? — прошептал Уэсли ей в плечо.
— Кажется, медовый месяц закончился. — Смеясь, Лиа оттолкнула его. — Но сначала нам нужно умыться. Скатившись с нее, Уэсли потянул в себя воздух:
— Тебе нужно помыться, от тебя пахнет так, будто ты целый день работала в поле.
— Что ты говоришь! — воскликнула она и принялась бить его по груди.
— Лиа, мне и вправду нравится, как ты прыгаешь. А теперь хватит меня завлекать, приготовь что-нибудь поесть.
— А если я не буду готовить? — с вызовом ответила она.
— Тогда я поступлю с твоей маленькой голой попкой по-другому, скажем, отшлепаю ее.
Но угроза Уэсли была бессмысленной, потому что он принялся целовать ее, а Лиа прижалась к нему.
Услышав громкий стук в дверь, они отпрянули друг от друга.
— Как ты думаешь, кто это?
— Вероятно, Бад и Кэл. Кажется, ты обещала кормить их.
— Когда? Ах, да, когда они провожали меня в хижину Ревиса. Но сегодня я ничего не готовила.