Преображение
Шрифт:
Он перестал кашлять. Его грудь промокла от крови, струившейся из трех ран.
— Кто Танцор? — спросил Уэсли. — Сделай хоть одно доброе дело. Скажи мне, кто он.
— Я так и думал, что ты хочешь это узнать. — Он на секунду прикрыл глаза, слабо улыбнулся и перевел взгляд с одного лица на другое. — Макалистер, прошептал он. — Приходилась слышать о Девоне Макалистере?
— Ты лжешь, — ответил Уэсли. Ревис попытался что-то сказать, но опять закашлял и умер на руках Уэсли.
Уэсли осторожно опустил тело на землю, выпрямился, и взгляд его встретился
— Он лгал.
— Да, — только и ответил Джастин, потом отвернулся.
Поймав взгляд Лии, Уэс взял ее за руку и повел в сторону леса.
— А где налетчики?
— Думаю, они уже давно скрылись. — Остановившись, он повернулся к ней. — Ты спасла мне жизнь, спасибо.
— Ты не сердишься, что я тебя не послушала? — От его похвалы она покраснела.
— На этот раз нет. Теперь мы оба свободны и можем ехать домой.
Освободив руку, Лиа углубилась в лес. «Домой» означало город Суитбрайар в Кентукки, где ее могли разыскивать как преступницу; а может быть, и нет. Там ее ждала ферма с великолепным амбаром и развалившимся домом, который, как сказал Уэсли своему брату, он не хотел приводить в порядок — так ему была ненавистна мысль о том, что он будет отстраивать его для Лии. Дома их ждала и очаровательная красавица Кимберли.
— Что тебя тревожит? — спросил Уэсли Лию, положив руку ей на плечо.
— Нам нужно ехать прямо сейчас? А мы не могли бы побыть здесь немного?
— Вдвоем? Без Бада и Кэла, без Ревиса или Эйба, без Вериги?
— Да, хотя бы один-два дня. Я знаю, до чего тебе хочется вернуться, только…
— Только я предпочел бы позабавиться несколько дней в лесу с красавицей женой. Я многим тебе обязан. Может быть, ты хочешь от меня чего-нибудь попроще?
Она хотела от него так много, что не нашлась, что сказать. Конечно, она не могла просить его любви, но понимала, что должна завоевать ее. В лесу она будет самой собой, но как только они приедут в Суитбрайар, ей предстоит жить так, как этого требует имя Стэнфорд.
— Нет, — ответила она. — Я только хочу остаться здесь на какое-то время.
Уэсли ласково поцеловал ее и ответил, что с радостью даст ей то, что она хочет.
Потребовалось несколько часов, чтобы разобраться с делами в хижине на склоне горы. Когда Вериги услышала про гибель Ревиса, она распрямилась во весь рост, а не упала на землю, как это бывало раньше. Она вышла из хижины вместе с Лией, которая проводила ее к фургону Джастина. Она не испугалась чужих мужчин, хотя Лиа этого и опасалась. Вериги шепотом попросила, чтобы ей показали тело Ревиса, и когда покрывало откинули, улыбнулась и опять распрямилась. Потом она принялась рассказывать Джастину о своих родственниках, живших на востоке.
Хижину Ревиса обыскали и унесли все, что в ней находилось, кроме мешка с припасами еды.
— Если сможешь, найди хозяев драгоценностей, и раздай припасы тем, кому они нужны, — попросил Уэсли Джастина.
Пока они складывали вещи, Джастин поймал Лию за руку.
— Он хорошо с тобой обращается? Теперь ты выглядишь иначе.
— Он
— Ким? — отозвался Джастин и поднял голову. — А разве Уэс не сказал тебе, что несколько дней назад она стала женой Джона Хэммонда?
— Нет, — сказала Лиа, переводя дыхание. — Никто мне ничего не сказал.
Уже стемнело, когда битком набитые фургоны были готовы тронуться в дорогу. Стоя рядом с Уэсли, Лиа прощалась с друзьями, особенно сердечно простилась с Джоном. Когда в конце концов фургоны уехали, Лиа обрадовалась.
— Твои глаза почему-то блестят. Надеюсь, не из-за Джастина? — спросил Уэсли, приподняв бровь.
— Ты не сказал мне, что Кимберли вышла замуж.
— Думаю, просто забыл. — Он пожал плечами. — А теперь пойдем на вершину и посмотрим, кто быстрее скинет с себя одежду.
— И что я получу, если выиграю? — спросила она со смехом.
— Меня и мой…
— Понятно, — прервала она. — Тогда чего же мы ждем?
Три дня они в основном предавались любви. Они не разговаривали ни о себе, ни о ком-либо еще, а Лиа не думала о том, что ее ждет в Суитбрайаре. Хижина, которая раньше была наполнена ненавистью и страхом, теперь зазвенела от смеха и шуток. Они гонялись друг за другом вокруг стола, занимались любовью на столе, под столом, а как-то раз сначала на стуле, потом на столе.
Утром четвертого дня Лиа поняла, что все закончилось. Свернувшись в клубок возле обнаженного тела Уэсли, она почувствовала, как напряжены его мышцы.
— Я начну собирать вещи, — сказала она, но не успела отодвинуться, как Уэс привлек ее к себе.
— Мне в жизни не было так хорошо, Лиа, — прошептал он, приблизившись к ее губам. — Даже при Ревисе мне было неплохо, потому что ты находилась рядом.
Она сдержала дыхание, моля о том, чтобы он сказал о своей любви к ней, но он откатился в сторону и выпрямился.
— Но медовый месяц закончился, потому что нам пора возвращаться. Мне нужно сеять, кормить животных, занять людей работой, и еще есть…
— И еще есть жена, известная как воровка, — откровенно заявила Лиа.
— Это мы уладим, — заявил он, не придав ее словам значения. — Гораздо важнее Танцор.
— А почему ты сказал, что Ревис лжет, когда он назвал тебе имя Танцора?
Уэсли выпрямился; его могучее тело казалось прекрасным в тусклом свете раннего утра, проникавшем в хижину.
— Девон Макалистер — мой друг, очень близкий друг, и мне придется пойти против своей совести, если понадобится доказывать, что он главарь шайки грабителей. И все же… — Он помолчал. — Ему известно многое, и он хорошо знает леса. — Будь все проклято! — внезапно прорычал Уэс, и его счастливое настроение сменилось задумчивым молчанием.
Лию занимали ее собственные горестные мысли. Уэсли было легко забыть ее страхи, но ей это не удавалось. Она вспоминала выражение ненависти в глазах женщины, раненной Ревисом. Ждет ли ее ненависть и в глазах других людей?