Премьера убийства
Шрифт:
— Нет. Он оклемался раньше. И в любом случае… — Примадонна махнула рукой и замолчала.
Аллейн кашлянул:
— Прошу прощения, но я должен сообщить вам, что мне стали известны некоторые подробности происшедшего у вас дома в тот день…
Кровь отхлынула с лица мисс Гамильтон, и, еле двигая побелевшими губами, женщина прошептала:
— Откуда вы это знаете? Вы не можете знать…
Она вдруг насторожилась. Из-за тоненькой перегородки, казалось, доносилось напряженное дыхание Пула. Элен продолжила погромче:
— Это сказал вам Джейко? Нет, нет,
— Ваш муж сам… — начал Аллейн, и Элен подхватила:
— Ах да, как я не догадалась! Бен мог — он мог рассказать кому угодно. Дорси. Или еще кому-нибудь. А может быть, своей племяннице? Кому же?
— Вы понимаете, что я не могу разглашать подобные сведения, — мягко заметил Аллейн. — А скажите, вам нравился Отто Брод?
Элен солнечно улыбнулась и выпрямилась в кресле.
— Ах, он мне запомнился как вспышка, — сказала она мечтательно. — И надо сказать, Отто был везучий человек…
— Везучий?
— О да, ему удалось завоевать мою любовь — правда, на очень, очень короткое время…
— Действительно, вот уж удача так удача! — с серьезной миной кивнул Аллейн. — А вы не усматриваете связи между полученным от Брода письмом и тем, что муж хотел вас шантажировать?
Элен покачала головой:
— О нет. Наш роман с Бродом был слишком стремительным, как удар молнии… И сразу наступило охлаждение.
— С обеих сторон?
— Пожалуй, нет, — лукаво улыбнулась она. — Отто еще так молод, так горяч и доверчив… Не смотрите на меня так, мистер Аллейн, вы меня что, осуждаете?
— Нет, я просто теряюсь… Теряюсь, когда вижу перед собой роковых женщин, — суховато бросил Аллейн не то с горечью, не то с издевкой.
— Надеюсь, это комплимент? — спросила Элен, но ответа не получила. — Ну тогда… Ну тогда нельзя ли узнать, почему вы считаете, что это — не самоубийство?
— Я вам скажу, — согласился Аллейн. — Последнее действие Беннингтона в гримерной опровергает версию самоубийства. Он пудрился явно перед выходом на сцену.
— Это очень проницательно подмечено, — скривила губы Элен. — Но я все же уверена, что он покончил с собой. Поймите, у него не было будущего, а в прошлом остались одни печальные воспоминания.
— Как, например, вчерашняя премьера? Отчего же?
— Ну, вдобавок ко всему остальному. И потом, взять хотя бы известную вам смену в составе исполнителей. Это его просто убило. Понимаете, только вчера Бен думал, что окончательно пресек нападки нашего Джона Резерфорда на Гаю, и вдруг — все насмарку… И к тому же его собственное поведение, его деградация… Понимаете, я просто другого слова не могу подобрать — деградация… Все тут сыграло роль! Поверьте мне, мистер Аллейн, я очень давно знаю Бена, и вы убедитесь, что я права!
— Хотелось бы надеяться, что вы правы, — ответил Аллейн. — Думаю, на сегодня достаточно. Если позволите, я пойду работать дальше.
— Ну конечно, пожалуйста! — удивленно протянула примадонна.
Аллейн вышел из комнаты. Идя по коридору, он гадал, изменилось ли выражение лица Элен теперь, в одиночестве…
Адам
— Ну, — спросил Пул, — что же? К чему вы пришли? Если мне позволено спросить, конечно.
— Я довольно далеко продвинулся, — отвечал Аллейн. — Теперь я хотел бы поговорить с вами и с мистером Доре. И только потом — сообщить вам что-нибудь. Тогда мы поймем, к чему же мы пришли.
— Значит, вы уверены, что Беннингтона кто-то убил?
— Да, уж в этом я совершенно уверен.
— Хотел бы я знать, почему, черт возьми?!
— Еще до утренней зари, говоря поэтическим языком, я расскажу вам.
— Не могу поверить, — фыркнул Пул, — что кто-нибудь из нас мог… Это невероятно. — Он глянул на тонкую перегородку, отделявшую его гримерную от комнаты Элен. — Знаете, до меня долетел ваш разговор, там… С ней все в порядке?
— Мисс Гамильтон, во всяком случае, выглядит очень собранной.
— Мне только странно, с чего это вы решили вообще говорить с Элен?
— Я затронул ровно три темы. Я спросил мисс Гамильтон, хочет ли она видеть тело своего мужа. Это раз. Резонный вопрос, не правда ли? Она отказалась. Затем я сказал ей, что знаю о вчерашнем… гм!.. происшествии.
— Каком таком происшествии? — резко переспросил Пул.
— Я имею в виду… гм!.. теплую встречу мисс Гамильтон с ее супругом…
— Черт побери! Откуда вам это известно?
— Очевидно, вы и сами вскоре узнали…
— Ладно, — сказал Пул. — Положим, я действительно знал.
И тут до него словно дошел смысл сказанного Аллейном. Пул вытаращил глаза:
— Постойте, вы что, решили, что это мотив? Для меня? По-моему, это просто издевательская мысль! Вы, возможно, даже неспособны себе представить, насколько эта версия смешна и несостоятельна!
— Но я же еще не сказал, что она мне нравится, — хладнокровно заметил инспектор.
— А меня бы не удивило, если бы вы стали ее разрабатывать! В конце концов, теоретически можно предположить, что я стремглав промчался в комнату Бена, уложил его, бережно укутал голову плащом и включил газ! А он оставался смирно лежать и дышать… Вы хоть помните, с какой репликой мне следовало в последний раз появиться на сцене?
— Нет.
— Я выхожу на сцену, закрываю за собой дверь и говорю Элен: «Но ты ведь догадывалась, не так ли? Он наконец выбрал единственный путь, ведущий отсюда прочь… А нам остается только быть свободными…». Не правда ли, все получилось как в жизни? Только вот для нас с Элен эта пьеса длилась год с лишним… — Пул исподлобья взглянул на Аллейна. — Не знаю, зачем я с вами обо всем этом говорю… Но… я чувствовал, что события последних дней подводят какую-то черту — подо всем. А теперь — что мне делать с театром? Что мне делать с постановкой? С труппой? И что теперь станется с…