Прелести

Школин Андрей

— Во сне летаешь?

— Да не сон это, я же говорю, другое совсем.

— Всё равно не по-настоящему, — он отвернулся от меня и принялся разглядывать потолок. — Вот если бы на самом деле…

— Так оно и так получается, словно на самом деле.

— Словно на самом, но не на самом. Иллюзии… Ты бы здесь полетал, понял бы, в чём разница.

— Здесь невозможно, тело не так устроено.

— Ну это, смотря чьё тело.

— В смысле?

— Один, говорю, может летать, а другой нет. От человека зависит.

—

От человека зависит лишь то, как он может найти и реализовать в себе то, что в нём заложено. Не больше. Крылья он не нарастит и законы физики не обманет. В этом мире, во всяком случае.

— В этом-то вся изюминка, что в нашем мире, а не где-то в твоём иллюзорном сне. Тот, кто с рождения должен летать, тот будет летать, нужно только очень захотеть.

— И кто умеет это делать?

— Я!

— Знаешь, у меня тоже врач знакомый имеется…

* * *

Разбор полётов:

Владимир Артурович сам меня «нашёл». Я где-то блуждал, затерянный в лабиринтах беспространственных сновидений, и думал о нём, не осознавая, что сплю.

— Всё, очнись, ты спишь и меня видишь, — он легонько хлопнул «странника» по лбу.

— Здравствуйте, — вошёл в нужный режим и огляделся. — Как это вы меня вычислили?

— Ты бродишь и про меня всякую ересь собираешь во всеуслышание. Что нового?

— Сижу в клетке, в Барселоне, вместе с Дановичем.

— Это с тем от кого бежал?

— Угу…

— И что?

— Ничего, общаемся. Ещё две ночи осталось. Про Вас спрашивал. Попытался ему рассказать, как мы встречаемся, да потом плюнул… Детский сад какой-то. Я ему одну дурь задвигаю про полёты, он мне в ответ другую. Лётчики, блин, собрались в камере…

— Интересный человек?

— Сильный. Но сейчас, хоть и скрывает, в глазах, точно у зверя загнанного, отчаяние. У меня аналогия сразу с Измайловым возникает, с тем первым, которого я в Москве нашёл. Не к хорошему это… И постоянно о фатализме рассуждает. И меня… Да ладно, поживем — увидим. Вы, Владимир Артурович, тоже Александра знали?

— Я многих Александров знаю.

— Нет, я про того говорю, который мне четыре ваших фото дал. Ах, да, я не рассказывал раньше, всё с четырёх фотографий началось. Он мне как бы мимоходом в поезде их подсунул. Теперь вот, как в песне поётся: «Всё идёт по плану».

— А ты всё это время в игрушки игрался?

— Ага, и сейчас стараюсь иллюзию удержать, что всё это игра, только получается всё трудней и трудней. А что делать?

— Строй иллюзии дальше…

* * *

Январь 1996 года. Камера предварительного заключения для иностранных граждан города Барселоны, Испания. Спустя двое суток.

Арабы досидели положенное время и вышли на волю. Болгарина просто отпустили. Зато привели двоих пьяных поляков, которые теперь спали, громко храпя,

и распространяя вокруг себя специфический запах.

Данович брезгливо посмотрел на обоих и отошёл подальше.

— Две самые пьющие нации, как я считаю, русские да поляки. Но поляки всегда пьют, пока не упадут — сколько раз замечал, — он присел на своё пальто и закурил сигарету из новой пачки, которых предусмотрительно прихватил с собой несколько. — Последняя пачка. Попробую потом раскрутить кого-нибудь из охранников, деньги предложу.

— Саныч, а почему у тебя такое прозвище странное? — я, из уважения, сознательно не употребил вульгарное слово «погоняло». — Давно хотел спросить.

— А как ты, кстати, меня за глаза кличешь? Когда с другими, например, общаешься и моё имя упоминаешь.

— Ну как?.. Как и все, Санычем.

— А ещё?

— Хазаром, иногда. Тебя в России так все, кто знают, зовут. Про это прозвище и спрашиваю.

— Это давняя история. Мне, ещё по малолетке, один чокнутый учитель истории сказку насвистел о Хазарском Каганате. А я потом её на тюрьме со скуки вспомнил да братве пересказал, вот с тех пор Хазаром и кличут. Хотя, правильнее было бы — Хазарином. Слышал про государство такое?

— Во… — приподнялся на локтях и тоже уселся, свесив ноги с нар. — Мне Александр как раз про Хазарский Каганат рассказывал. Секта «ловцов снов» при дворе принцессы Атех существовала. Они в оппозиции к тогдашнему правителю находились. Потом в Сочи книга югославского писателя, фамилию не помню, в руки попалась, именно про магов этих.

— Писателя югославского фамилия Павич. А книга называется «Хазарский словарь». Очень известная вещь.

— Значит тебя так «окрестили» благодаря учителю, как ты назвал его, чокнутому?

— Да он не чокнутый, он, видимо, начитался разной неизвестной литературы в своё время, а я запомнил под впечатлением. Павич, в отличие от того чудака, символами историю описывает. «Хазарский словарь» можно и так, и этак повернуть и найти абсолютно противоположные идеи… Эй, амиго, керес фумар? — Данович протянул окурок колумбийцу.

— Ты меня вчера про встречи с Александром и о фотографиях потому расспрашивал, что заняться нечем и поговорить по душам охота, или по другой причине? — перевёл, наконец, беседу на более важную для себя тему.

— Я об этом расспрашивал потому, что, собираюсь сам, в свою очередь, о многом рассказать, в частности о человеке, которого по заданию Александра искал, и тебе мой рассказ может пригодиться…

— Зачем?

— Затем, что мне тоже многое раньше рассказывали, и почти всё пригодилось.

— Кто рассказывал?

— Кто? — Данович удивлённо посмотрел на меня, а потом повернулся к охраннику, который принёс обед, взял у него две коробочки всё с тем же горохом и обе протянул мне. — Бери кашу, подкрепись.