Прелести

Школин Андрей

— Саныч, ты что надумал? — метис напряжён. — Адвокаты же есть хорошие, при правильном подходе лет по восемь всего получим, отсидим по пять, не больше…

— Зачем сидеть, если я могу улететь?

— Куда улететь, что ты ерундой занимаешься?

— Как куда, — пожимает плечами Хазар. — Куда-нибудь…

Снизу в громкоговоритель кто-то что-то говорит по-испански. Только сейчас начинает выть полицейская сирена. Данович переводит взгляд с полиции на нас и спокойно произносит:

— Ну, ладно, полетел я. До встречи…

И

ВЗМЫВАЕТ В НЕБО!

* * *

Разбор полётов:

— Я же просил на свою территорию не вызывать, — я не видел Владимира Артуровича, но хорошо слышал его голос. Ответил вслепую:

— Сейчас ситуация неординарная. Из четверых двое остались. Вы в том числе.

Какое-то время Сак ничего не отвечал. Затем произнёс:

— Помнишь то место с валунами возле реки? Буду там ждать.

Через минуту я увидел его стоящим спиной к воде, лицом к месту моего предполагаемого появления.

— Самоубийство?

— Да. Хазар в окно выпрыгнул, с четвёртого этажа.

— Сразу насмерть?

— Сразу.

— А мотивы?

— Поверхностные — это то, что полиция его прижала. Ну а что на самом деле, не мне Вам объяснять.

— А ты где сейчас?

— Вчера из полиции вышел. Неделю продержали. При мне ни оружия не было, ни чего другого криминального. Горничная тоже говорит, что я ей не угрожал. Откуда Дановича знаю? Так, двое суток с ним вместе в одной камере сидел, там и познакомился. Видеосъёмка подтвердила, что я не с его людьми в машине на встречу приехал, отдельно в стороне стоял, а потом Данович меня к себе в гости позвал. Так что, фактически, заложник… Дали бумагу, на которой написано, чтобы Игорь Андреев в течение суток Испанию покинул. Но я пока не тороплюсь.

— Видишь, как тебе везёт, — а в глазах Сака усмешка. — Все обстоятельства в твою пользу.

— Меня это не радует. Поговорить бы не мешало. В нормальных условиях. Наяву.

— Ну, приезжай ко мне в гости. Адрес ты знаешь. Так и быть, пообщаемся.

* * *

На КПП стоял премьер-класс с автоматом и русской фамилией на левой груди.

— Русский?

— Русский… — он явно не ожидал услышать родную речь. — Ты в легион сдаваться пришёл?

— Нет, я в секционе аджюдона Ларона числюсь. В синей компании. Доложи.

— Дезертир, что ли?

— В самоволку ходил. Ненадолго.

— А сейчас зачем вернулся?

— Как зачем? Дальше служить.

— Накажут ведь.

Я глянул через его плечо на знакомый плац и неопределённо покрутил головой:

— Ну и что? На губе я уже сидел. Какие другие наказания могут быть?

— Выгнать могут.

— Не выгонят. Мне, по большому счёту, теперь все их репрессии, что танку кнут.

Теперь, всё заново…

1996–2001

гг. Барселона, Париж, Милан, Томск, Красноярск.

Прелесть третья

Обаяние приюта бессмертия

Глава 37

В сущности, всё делается по глупости, только никто не признаётся в этом, кроме русского человека.

А. Герцен

Конец первого десятилетия 21 века от Рождества Христова. Москва.

Казино «Империя» я посещал второй раз. В первый раз, летом, туда затащил меня Николай Казюра, он же Коля Курский, обладатель серебряной карты, позволявшей без покупки «лаки чипс» проводить с собой ещё двоих потенциальных лохов. Он провёл одного лоха. Меня.

Проиграл я тогда немного, долларов сто. Зато, потом, по русской традиции, мы с Николаем Ивановичем, напендюрились там же коньяка, на сумму раза в три превышающую проигранные деньги. Святое дело — традиция…

Сегодня вечером пришёл один. Оля гостила у мамы в Томске, контроль отсутствовал, устремления присутствовали и указывали «правильное» направление…

Для начала, поднявшись на второй этаж, повернул налево и, набросав в тарелку разной закуски, оглянулся в поисках свободного места за столиками. За ближайшим ужинал молодой человек, остальные стулья пустовали.

— Свободно? — и не дожидаясь ответа, поставил тарелку напротив «клиента игрового заведения». — Мы с Вами, случайно, нигде не встречались?

— Можьет быть, — мой сосед произнёс эти слова, и его акцент сразу выдал парня. Я вспомнил, где именно видел раньше этого улыбающегося американца. — Садьитесь, пожайлуста.

— Угу, — я уселся и сразу повернулся к официантке. — Сто коньяка можно?

— Конечно, у нас можно всё, — отреагировала та и улетела выполнять заказ.

— А почему сегодня без значка? Месяц назад, в Химках, у Вас, помнится, вот здесь, — прикоснулся к лацкану своего пиджака, — чёрная штуковина блестела. Или я что-то путаю?

Американец наморщил лоб, пытаясь вспомнить, когда мы с ним встречались. Наконец, улыбнувшись, как улыбается президент США (у каждого их президента всегда рот до ушей), ответил:

— Да, я бываю в Химках. А что, мы с Фами там разговарьивали?

— А то, — срифмовал я ответ. — Вы меня даже на свою «службу» приглашали. В район «Водного стадиона». Обещали растолковать суть Книги Мормона. Я, правда, прийти не смог…

— Да, да, правда, — по-русски обрадовался янки. — У меня это вот здесь, — он достал из кармана чёрный бэджик. — Я сейчас не на работе.

— А я думал это не работа, а, так сказать, общественная нагрузка.