Прелести

Школин Андрей

Осенило. Направился к близлежащим домам. Увидел незнакомую девочку-подростка.

— Привет, — поглядел в глаза, оказалась зомби.

— Здрасте, — взгляд отсутствующий.

— У тебя дома есть атлас мира? Или карта Франции? Или Европы?

— Не знаю.

— Сходи, посмотри, — и, не дав ей опять впасть в «дебильное» состояние, настойчиво повторил, заставил: — Иди! Найди! Принеси! Поняла?

— Да, — она развернулась и послушно отправилась выполнять приказ.

Я дошёл вместе с ней до первого

подъезда серого пятиэтажного дома напротив общежития. Постоял пару минут, подождал. Девочка вынесла и атлас мира, и карту Европы, и Франции тоже, всё, что заказывал. Девяносто пять процентов за то, что в реальной жизни всего этого «добра» в квартире, где она проживала со своими родителями, не было. Хотя, кто знает…

— Молодец, спасибо, — погладил ребёнка по голове.

— Я пойду? — посмотрела она пустыми глазёнками. О картах зомби уже забыла.

— Иди.

Развернул бумагу с масштабным изображением Франции и нашёл Тулузу. Где-то рядом должен находиться Кастельнадари. Ага, вот и он. Я двигаюсь в противоположном направлении.

Смотрим, что там. Если идти всё время по прямой, по любой из дорог, то упрусь в Нарбон, а за ним начинается Средиземное море. На середине пути находится город Каркасон. От Кастеля до Каркасона тридцать семь километров. Примерно двадцать я уже пробежал, осталось немного. Что ж, запомним — Каркасон.

Не торопясь, раскладывая мысли по полочкам, пешком направился в сторону Территории-2. Проходя по тропинке мимо кустов, почувствовал тревогу и тут же проснулся…

* * *

В сарае кроме меня находился ещё кто-то. Этот кто-то прыгал внизу и царапал солому. Сквозь щели из стен в помещение вонзались острые клинки солнечного света. Видимо, дождь кончился, и день стоял довольно погожий. С улицы доносились голоса разных людей. Во французской провинции давно кипела работа.

Я осторожно выглянул из-за своего укрытия и поглядел вниз. Она тоже поглядела вверх, и наши взгляды врезались друг в друга, точно автомобили. Однако аварии не последовало.

Овчарка удивленно рассматривала меня, я, отчётливо представляя себе, что будет, если она поднимет лай, тянул время и, наконец, произнёс:

— Бон жур, — мол, свой, француз.

Она в ответ недоверчиво зарычала, типа: «Подозрительный ты француз какой-то».

Дверь открылась, и хозяин позвал собаку. Она напоследок глянула на меня, раздираемая мучительным собачьим вопросом: «Лаять, не лаять?», и, вильнув хвостом, выскочила вон.

Облегчённо выдохнул воздух, зарылся ещё глубже в солому и снова провалился в глубокую яму.

* * *

Разбор полётов:

Так… На чём же я остановился?

Опять нашёл Территорию-2. Вспомнил о сарае и о собаке, там — «в той жизни». Вспомнил и о Дановиче.

Вот бы кто мне сейчас всё объяснил. Но вытягивать его сюда не хотелось. Во-первых, просто не хотелось, во-вторых, ещё не забыл печальный опыт вытягивания Сака. Кстати, о Саке…

И тут же почувствовал давление. Точно мозги сжимались и разжимались, рискуя закипеть.

— Владимир Артурович, я не угрожаю. Мне сейчас не до этого…

— Я знаю, просто, на твоей территории разговаривать не хочу. Перелетай через реку, потом стирай картинку и приземляйся. Поговорим, — голос ниоткуда, но слышен отчётливо.

Выполнил условие. Приземлился в незнакомой местности. Река, но не Енисей, другая. Какие-то брёвна. Большие камни. Спиной ко мне, возле самой воды, на бревне сидит человек. Подхожу поближе… Вроде Сак, вроде не Сак, трудно понять. И тут дошло, что я сам-то не обязательно идеальная копия того первого Андрея Школина. Это обычные люди — те, кого мы «вытаскиваем», помимо их воли, в свой второй мир, являются копиями самих себя. Опыты с зеркалом показывают, что на меня это правило не распространяется, значит и на других, таких как я, тоже. На кого на других? Кто они — такие как я? Сак, например?

— Добрый де… или вечер? В общем, здравствуйте, Владимир Артурович.

— Привет, путешественник. Куда вляпался?

— Владимир Артурович, а вы зачем в прошлый раз меня в Енисей сбросить хотели?

— Ничего бы с тобой не случилось. А вот урок на будущее получил. Так ведь?

Я присел рядом на поваленный ствол сосны.

— Где мы находимся? Ваша территория?

— Нет, это нейтральное пространство. На моей территории ты бы себя чувствовал дискомфортно, так же, как и я на твоей. Ну, так куда вляпался?

— А вы Дановича не знаете случайно? Хазаром его кличут ещё.

— От него прячешься?

— Не знаю. Повода нет прятаться, вроде, но бегу на всякий случай.

— Я его не знаю. Ты ведь мне правду не сказал, когда приезжал в гости. Его ты тоже искал, как бы «случайно»?

— Нет. Ему я правду сразу сказал.

— Что так?

— До этого ещё один из тех, кого я, как вы сказали, «случайно искал», самоубийством жизнь покончил.

— И много ты кого ищешь?

— Двое остались… То есть, теперь уже опять трое. Данович самоубийство сымитировал, а вчера объявился.

— Зачем?

— Если бы знал, может быть, не бежал бы теперь.

— И далеко бежишь?

— По Франции.

— У-у… А меня зачем звал?

— Помощь нужна или совет хотя бы.

— А почему я тебе должен помогать?

— Не знаю… Данович помогал, до поры до времени…

— Зачем же бежишь от него, если он помогал?

— Говорю же, не знаю. Знаю, что надо бежать, а почему — не знаю. И куда — не знаю. Правда, сейчас хоть карту увидел.