Прелесть
Шрифт:
Док невнятно фыркнул, поднялся и вышел. Уоррен крикнул ему вслед:
— Если увидите по дороге Лопоухого, скажите, чтоб зашел ко мне.
Док поплелся вниз по трапу. А Уоррен остался сидеть, тупо уставясь в голую стену перед собой.
Сначала Мак со всей своей машинной командой забыл, как запускается двигатель. Это был первый свисток, первый отчетливый сигнал, что все неладно, но неприятности-то заварились гораздо раньше, чем Мак обнаружил, что забыл азы своего ремесла! Команда разведчиков растеряла свои знания и умения почти
С трапа донесся звук шагов, но поступь была слишком живой для Лопоухого.
Это оказался Спенсер.
Спенсер плюхнулся на стул без приглашения. И сидел, сжимая и разжимая руки, разглядывая их яростно и без слов.
— Ну? — поторопил его Уоррен. — Можете что-то доложить?
— Бриггс залезал в ту, первую, башенку, — выговорил Спенсер. — Видимо, вернулся с веревкой и обнаружил, что мы ушли. Тогда он влез наверх, обвязал покрышку петлей, а потом слез обратно и стянул ее наземь. Там она и лежит, примерно в футе от башенки, и веревочная петля на ней…
Уоррен понимающе кивнул.
— Да, он мог с этим справиться. Покрышка не слишком тяжелая. С ней можно было справиться и в одиночку.
— Там, в башенке, что-то есть.
— Вы туда заглядывали?
— После того что случилось с Бриггсом? Конечно, нет. Я даже поставил часового с наказом не подпускать никого. Мы не вправе шутить с этой башенкой, пока хоть немного не разберемся, в чем дело.
— А что там, по-вашему, может быть?
— Не знаю, — ответил Спенсер. — Хоть идея у меня есть. Нам известно, на что эта башенка способна. Способна лишить вас памяти.
— А может, память стирается от испуга? — предположил Уоррен. — Допустим, в башенке что-то такое страшное…
Спенсер отрицательно покачал головой.
— Никаких следов испуга. Бриггс совершенно спокоен. Сидит себе радостный, как дитя, и играет с собственными пальцами или бормочет бессмыслицу. Но радостную бессмыслицу. Именно как дитя.
— А что, если его бормотание даст нам ключ? Поставьте кого-нибудь, чтобы слушал его все время. Даже если слова сами по себе почти ничего не значат…
— Ничего не получится. Пропала не только память, но и воспоминания о том, что эту память стерло.
— Что вы намерены предпринять?
— Постараться проникнуть в башню. Постараться выяснить, что там скрывается. Должен же быть способ забраться туда и выбраться живым и здоровым.
— Слушайте, — заявил Уоррен, — хватит с нас экспериментов.
— У меня есть интуитивная догадка.
— Никогда
Спенсер поднял руку и ладонью стер выступивший на лбу пот.
— Не понимаю, Уоррен, что со мной стряслось. Сам знаю, что раньше никогда на догадки не полагался. Но теперь ничего не могу с собой поделать, догадки просто прут из меня и занимают место утраченных знаний.
— Так вы соглашаетесь, что знания утрачены?
— Разумеется, да! Вы были правы насчет свалки. Нам следовало бы справиться с делом много лучше.
— А теперь у вас интуитивная догадка…
— Догадка безумная, — сказал Спенсер. — По крайней мере, звучит она совершенно безумно. Наша память, утраченные нами знания должны были куда-то деться. А если нечто, обитающее в башенке, присвоило их? У меня дурацкое чувство, что утраченное можно вернуть, можно отобрать у похитителя назад. — Он взглянул на Уоррена с вызовом — По-вашему, я рехнулся?
Настала очередь Уоррена покачать головой.
— Да нет, что вы! Просто-напросто хватаетесь за соломинку…
Спенсер тяжело поднялся на ноги.
— Обещаю сделать все, что смогу. Поговорю с другими. Постараемся продумать все до мелочей, прежде чем что-нибудь предпримем.
Как только он ушел, Уоррен вызвал по селектору машинный зал. Из коробочки послышался пронзительный писк и голос Мака.
— Есть успехи, Мак?
— Ни малейших, — ответил инженер. — Сидим и смотрим на движки. Скоро свернем себе головы, силясь что-нибудь припомнить.
— По-моему, больше вам ничего и не остается.
— Можно бы попробовать потыкать кнопки наугад, но боюсь, если начнем, непременно выведем что-нибудь из строя насовсем.
— Держите руки подальше от кнопок и от чего угодно, — приказал Уоррен, внезапно ощутив острую тревогу. — Даже не прикасайтесь ни к чему. Бог знает, что вы там способны натворить.
— Да нет, мы просто сидим, — заверил Мак, — смотрим на движки и силимся что-нибудь припомнить.
Что за безумие, подумалось Уоррену. Ну конечно, безумие, что же еще? Там, внизу, люди, натасканные управлять космическими движками, люди, которые спали и жили с ними наедине на протяжении долгих унылых лет. А теперь эти самые люди сидят и смотрят на движки в недоумении, как их запустить.
Уоррен встал из-за стола и тихо спустился по трапу. И нашел кока в его каюте. Лопоухий свалился со стула и спал на полу, тяжело дыша. Каюта провоняла алкогольными парами. На столе красовалась бутылка, почти пустая.
Уоррен легонько пнул Лопоухого ногой. Тот чуть слышно застонал во сне.
Тогда капитан взял бутылку и посмотрел на свет. Там оставалось на один добрый, долгий хлебок. Он запрокинул бутылку и выпил все до капли, а потом запустил пустой бутылкой в стену. Осколки пластика осыпали голову Лопоухого мелким: дождем.