Прекрасное отчаяние

Вуд Рейвен

Прохладный сентябрьский ветер ласкает мое лицо, когда я распахиваю главные двери и выхожу во внутренний двор. Оливия продолжает пытаться бороться со мной, но я держу руку вокруг ее тела, как стальную ленту.

Она никуда не денется.

Взяв курс на флагшток посреди открытого пространства, я сую другую руку в один из карманов и достаю принесенные с собой наручники. Я планировал эту месть с тех пор, как узнал, что она пыталась донести на меня вчера.

Подойдя к шесту, я опускаю ее на землю, а руку опускаю к ее запястью.

— Кто

ты? — Рычит она, выпрямляясь. — Гребаный пещерный человек, который...

Она осекается, когда раздается металлический щелчок. Неверие промелькнуло на ее лице, когда она опустила взгляд на запястье, скованное наручниками. Воспользовавшись моментом ошеломленного неверия, я дергаю ее за вторую руку, а затем сковываю и это запястье. Так как флагшток теперь находится между ее руками, он остается зажатым там.

— Ты... — Несколько секунд она просто смотрит на свое тело, приоткрыв рот в восхитительной улыбке. Потом ее глаза встречаются с моими, и в них вспыхивает ярость. — Какого хрена? Что за чертовщина!

— Следи за своим ртом.

Ее глаза еще больше расширяются, когда она смотрит на меня.

— Следить за своим ртом? — Металлический скрежет и лязг, когда она дергает за наручники, заставляя их биться о флагшток. — Следить за моим ртом! Ты с ума сошел! — Мотая головой из стороны в сторону, она смотрит на других людей, стоящих во дворе. — Сделайте что-нибудь!

— Я же сказал, они тебе не помогут. — Я сокращаю расстояние, между нами, одним быстрым шагом. Подняв руку, я провожу пальцами по ее челюсти в почти любовном жесте, а затем крепко сжимаю ее и устремляю на нее жесткий взгляд. — Итак, вперед. Кричи о помощи. Никто тебя не спасет. И знаешь, почему?

Она смотрит на меня так, словно может убить меня одним только своим яростным взглядом. Я ослабляю хватку на ее челюсти и вместо этого большим пальцем поглаживаю ее щеку. Это вызывает дрожь в ее теле, и ее глаза на секунду замирают. Затем они снова открываются, и она снова смотрит на меня.

Я провожу рукой по ее горлу, слегка поглаживая большим пальцем шею. Еще одна дрожь пробегает по ее позвоночнику.

— Ты знаешь, почему? — Спрашиваю я.

— Потому что ты психопат? — Предлагает она, на ее губах играет фальшивая улыбка.

Моя рука слегка сжимается вокруг ее горла. Я поднимаю другую, чтобы показать жестом на университет вокруг нас.

— Нет. Потому что я могу в считанные минуты уволить или исключить всех присутствующих. Я могу разрушить всю жизнь человека одним телефонным звонком.

— Очень зловеще с твоей стороны.

Я опускаю руку вниз и провожу пальцами по ее ключицам.

— Возможно.

Она снова дергает за наручники.

— Ты не можешь этого сделать.

Мои пальцы перемещаются к ее шее, и, когда я ласкаю это место, ее глаза снова трепещут в пьянящей манере. Я хватаю ее за волосы и наматываю их на кулак, откидывая ее голову назад и заставляя обнажить горло, прежде чем наклониться и прошептать ей в губы свои следующие слова.

—

Я могу делать все, что захочу, милая. Потому что моя семья владеет всем этим городом.

Она взволнованно вдыхает.

Затем я резко отпускаю ее волосы и отступаю назад. Вытирая руки, я пожимаю плечами и бросаю на нее знающий взгляд.

— Но меня можно убедить освободить тебя от наручников.

Ее глаза сужаются.

— Если...?

— Если ты снова пососешь мой член. Прямо здесь. Прикованная к этому столбу. На глазах у всех этих людей. Тогда все узнают, что ты действительно моя сучка.

— Да пошел ты!

Я бесстрастно пожимаю плечами.

— Я просил только минет, но, конечно, мы можем сделать и это вместо него, если хочешь.

— Ты сумасшедший! — Металл лязгает, когда она снова яростно бьется о наручники. — Я никогда не встречала более высокомерного, властного...

— Значит, нет? — Перебиваю я.

— Да, это "нет", придурок. — Она повышает голос, практически выкрикивая слова. — Я бы не стала снова сосать твой крошечный член, даже если бы от этого зависела моя жизнь.

Злобная улыбка кривит мои губы. Крошечный член, да?

Сделав шаг ближе, я беру ее подбородок в карающую хватку. Затем наклоняюсь вперед и провожу губами по ее губам, едва касаясь, прежде чем произнести свои следующие слова прямо ей в рот.

— Я запомню, что ты это сказала. — Я отпускаю ее и, отстранившись, провожу по ее щеке двумя энергичными похлопываниями. — Ну, тогда удачи.

Гневные ругательства следуют за мной, когда я резко разворачиваюсь и ухожу. Они сопровождаются лязгом и скрежетом, когда Оливия снова бьет наручниками о столб, а я тихонько хихикаю.

Теперь мне остается только вернуться домой и ждать телефонного звонка. Никто здесь не поможет Оливии выйти из затруднительного положения, а значит, в конце концов она сломается и будет умолять кого-нибудь позвонить мне и сказать, что передумала.

Мне нравится, как упорно она пытается бороться.

Но против такого человека, как я, она всегда будет проигрывать.

11

ОЛИВИЯ

Самодовольная победа все еще искрится в моей душе, когда я встаю с кровати и вытягиваю руки над головой. Я мысленно представляю себе эту сцену. Примерно через час Александр врывается в этот двор, ожидая найти меня все еще прикованной к столбу, рыдающей и готовой молить его о пощаде.

С моих губ срывается усмешка. Не могу поверить, что он думал, что это сработает. Неужели он не обратил внимания?

Он никогда не сможет выиграть войну против такой, как я.

Я качаю головой над глупостью Александра, собирая полотенце и туалетные принадлежности, чтобы отправиться в душ. Оглянувшись через плечо, я проверяю, не забыла ли я чего-нибудь, пока открываю дверь в коридор. Но мои движения резко обрываются, когда я врезаюсь во что-то твердое. Я в замешательстве поворачиваю голову назад и смотрю на неожиданную преграду.