Прекрасное отчаяние

Вуд Рейвен

У меня кровь застывает в жилах, когда мой взгляд падает на молодого человека, небрежно прислонившегося к пассажирской двери черного спортивного автомобиля.

— Александр, — пролепетала я.

— Привет, Оливия, — говорит он, на его губах играет ухмылка. — Какие-то проблемы?

— Ты... — Гнев пронзает мое изнеможение, заставляя его распадаться, пока не остается только ярость, и я подхожу к нему, тыча рукой в сторону магазина. — Ты сказал ему не продавать мне.

На этот раз ублюдок даже не пытается отрицать это.

— Да.

— Ты сукин сын!

Он

качает головой и говорит так, словно я какой-то непослушный ребенок.

— Ты действительно так хочешь начать переговоры?

— Переговоры? Я не намерена ни о чем с тобой договариваться, ублюдок.

Я достаю из кармана телефон и открываю Google maps, чтобы найти продуктовые магазины поблизости. Но прежде, чем результаты успевают загрузиться, Александр выхватывает у меня телефон из рук и смотрит на него сверху вниз. Его острые скулы пляшут от удовольствия, когда он поднимает голову и встречает мой взгляд, возвращая телефон.

— Еще один магазин, да? — Он пробегает глазами по моему телу. — Ты действительно упрямая, не так ли?

Запихнув телефон обратно в карман, я просто поворачиваюсь и делаю шаг к дороге. Но его голос останавливает меня прежде, чем я успеваю сделать еще один.

— Ты действительно думаешь, что сможешь добраться туда раньше меня?

Холодный ужас разливается по моим венам. На несколько секунд я едва осмеливаюсь даже дышать. Не говоря уже о том, чтобы двигаться. Затем я медленно поворачиваюсь лицом к дьяволу в его темно-синем костюме.

Александр просто наблюдает за мной, приподняв брови.

— Ты бы не стал, — удается мне выдавить из себя.

— Ты явно меня совсем не знаешь.

— Людям нужно есть, чтобы жить, Александр. Мне нужно есть.

— Я знаю.

Я раскидываю руки и почти кричу:

— Почему ты так со мной поступаешь?

Он выпрямляется. Сделав шаг ближе, он поднимается и проводит пальцами по моей челюсти. Это вызывает непроизвольную дрожь в моем измученном теле.

Ветер, пахнущий влажной листвой, кружит вокруг нас, заставляя мои волосы развеваться.

Александр крепко сжимает мою челюсть и смотрит на меня властными глазами.

— Потому что я должен показать тебе, где твое место.

— И где же это место?

— На коленях, милая.

Сила и уверенность в его голосе пробирают меня до костей, и мой желудок переворачивается. Но прежде, чем я успеваю что-то сказать, он отпускает мою челюсть. Я тут же делаю полшага назад, чтобы оставить, между нами, хоть какое-то расстояние.

— Хочешь, чтобы я дал тебе поесть? — Спрашивает он. Когда я не сразу отвечаю, его голос понижается, и он добавляет: — Не заставляй меня повторять.

— Да, — удается мне выдавить из себя. — Да, я хочу иметь возможность есть.

— Тогда ты должна показать мне, что заслуживаешь того, чтобы положить в рот такую ценную вещь, как еда.

— Я... что?

— Если ты сможешь снять с меня напряжение, используя только свой рот, твоя карточка будет работать завтра.

Мой мозг отказывается переваривать то,

что он только что сказал. И я уверена, что у меня отпадает челюсть, когда я просто молча смотрю на него.

Он выглядит совершенно спокойным. На его дорогом костюме-тройке нет ни единой морщинки, а его темно-каштановые волосы остаются идеально уложенными, даже когда над нами проносится очередной порыв холодного воздуха. Единственное, что выдает его злобное волнение, это лукавый блеск в глазах, когда он изучает меня.

— Ты хочешь, чтобы я... — начала я, но запнулась.

— Отсосала мне — закончил он за меня нейтральным голосом. — Да.

Покачав головой, я делаю шаг назад.

— Если ты силой засунешь свой член мне в рот, клянусь Богом, я его откушу.

— Силой? — Он поднимает брови, выглядя искренне оскорбленным. — Я не собираюсь ничего заталкивать тебе в рот. Я просто предоставляю тебе выбор.

— Выбор? — Я вскидываю руки. — Это шантаж!

— Шантаж? — Он секунду смотрит на меня, словно не может поверить, что у меня хватило смелости сказать что-то подобное. — Я был великодушен, предлагая тебе решение твоей проблемы, а ты плюешь на мое милосердие? — С насмешкой он поворачивается и направляется к водительской стороне машины. — Что ж, тогда я просто оставлю тебя в покое.

Моя рука вырывается и хватает его за запястье, прежде чем он успевает уйти.

— Подожди!

Он вскидывает бровь и смотрит вниз, на пальцы, помявшие его безупречный костюм. Я откидываю руку обратно, а он поднимает глаза на меня.

— Передумала?

Внутри меня бушует война. Часть меня хочет снова дать ему пощечину. И на этот раз гораздо сильнее. Другая часть меня с мрачной ясностью осознает, что я проиграла этот раунд. Мне нужно поесть. Я не выживу, если у меня не будет доступа к еде, а этот проклятый ублюдок будет и дальше отнимать ее, если я не признаю поражение прямо сейчас.

Я еще секунду смотрю в эти расчетливые глаза. Он просто смотрит на меня, неприкасаемый, как бог.

— Да, — наконец выдавливаю я из себя.

— Ну, тогда за дело.

Я обвожу взглядом пустынную парковку, прежде чем снова встретиться с его бесстрастным взглядом.

— Здесь?

Не успевает он открыть рот, как я понимаю, что знаю ответ.

По его губам скользит самодовольная улыбка, и он бросает укоризненный взгляд на землю перед своими ногами.

— На колени, милая.

Меня захлестывает унижение. Боже, я не могу поверить, что делаю это.

Глубоко вздохнув, я отбросила смущение и гнев. Я проиграла только одну битву. Но это не значит, что я проиграла войну.

Подготовившись к очередной волне унижения, я опускаюсь на колени перед ухмыляющимся ублюдком. Поскольку он ничего не делает, чтобы расстегнуть брюки, я нерешительно протягиваю руку, чтобы сделать это за него. Его глаза следят за каждым моим движением, но он не вмешивается.

Металл слабо звякает, когда я расстегиваю его ремень. Затем я расстегиваю пуговицу на его брюках и расстегиваю молнию. Он продолжает молча наблюдать за мной.