Прекрасная монашка
Шрифт:
— Я попросила проводить вас именно в эту комнату, хотя она и является кабинетом мужа, потому что обязана все рассказать очень быстро, после чего вы должны будете немедленно покинуть этот дом. Кроме того, я распорядилась, чтобы мои слуги не ставили ваш экипаж к нам во двор, где он дожидался бы вас, а отправили его на угол Рю де Рой, где ваших лошадей не смог бы заметить ни один из посетителей нашего особняка.
— Но что же произошло, мадам? — спокойно обратился к принцессе герцог.
— Случилось самое худшее из того, что вообще могло произойти, — ответила принцесса де Фремон. — Дело в том,
— Что за расследование? — поинтересовался герцог Мелинкортский.
— Этим утром Филипп де Шартре явился с визитом к моему мужу вскоре после того, как я вернулась домой от вашей светлости. Он сообщил принцу, что хотел бы послать запрос в Англию относительно вашей подопечной, мисс Корт, которая имела громадный успех в парижском высшем свете. Кроме того, герцог де Шартре сказал, что хотел бы видеть подпись моего мужа на запросе по поводу Аме, который он собирается послать в Лондон, французскому послу при Сент-Джеймском дворе.
Моему мужу очень трудно отказать Филиппу де Шартре, — продолжала рассказывать принцесса де Фремон, — и, кроме того, у него нет причин для отказа. Ему он показался лишь довольно странным. Муж рассказывал мне потом о просьбе герцога де Шартре со смехом, а в конце добавил, что, по-видимому, этот человек собирается хоть чем-то насолить вашей светлости.
— Больше он ничего не сказал? — поинтересовался герцог Мелинкортский.
Чувствовалось, что принцесса находится в нерешительности, но потом все-таки ответила.
— Муж добавил еще кое-что насчет вашей репутации, — проговорила она. — Будто бы герцог де Шартре пытается выяснить таким образом, не выдали ли вы, ваша светлость, под видом своей подопечной особу, которая находится с вами в интимных отношениях, что впоследствии доставило бы немало хлопот.
— Хлопот для кого? — уточнила Аме.
Принцесса погладила ее по голове:
— Неужели же вы не можете понять, в чем дело? Сейчас у Филиппа де Шартре имеются только подозрения, а на самом деле он абсолютно ничего не знает. Он всегда старается как можно больше навредить Ее Величеству.
Вы были представлены при дворе, и королева уделила вам внимание. Если кто-нибудь сможет доказать, что на самом деле вы были недостойны подобного внимания со стороны Ее Величества, то получится, что королева в очередной раз допустила ошибку.
Следует отметить, — продолжала принцесса де Фремон, — что все друзья Ее Величества в то или иное время обвинялись в самых грязных пороках и самых ужасных, непристойных поступках.
Принцесса де Фремон тихо всхлипнула, а потом продолжила свои объяснения:
— Именно в этом дело, а не в подопечной английского герцога. Неужели вы не можете понять, что случится, если Филипп де Шартре сможет докопаться до правды?
Он обязательно пошлет запрос в Англию, и там выяснится, что у герцога Мелинкортского никогда не было подопечной мисс Корт, и вообще в Англии никто ничего не знает о женщине с таким именем! Герцог де Шартре не остановится на полученных сведениях. Рано или поздно, но он проследит весь ваш жизненный путь, моя девочка, проверит ваше прошлое, попытается узнать, каким образом вы появились в Париже, где жили раньше, кто были ваши родители, и если Филипп де Шартре в конце концов
Принцесса де Фремон закрыла лицо руками, и герцог и Аме заметили, как она задрожала.
— Мадам, вы очень сильно испугались и, думаю, без достаточных оснований, — проговорил герцог Мелинкортский. — У нас есть кое-что, о чем мы хотели бы незамедлительно сообщить вам. Мы собираемся пожениться.
То, о чем вы сейчас сообщили, только подтверждает мое намерение немедленно, завтра же, вернуться в Англию.
Наступило время для того, чтобы увезти Аме из Франции, от всех интриг и опасностей, которые, кажется, плотным кольцом окружают нас. В Англии Аме будет жить в абсолютной безопасности. И коль она будет моей женой, то никто не посмеет сказать против нее даже слова, в противном случае придется иметь дело со мной.
— Так Аме будет вашей женой? — проговорила принцесса де Фремон, и на ее заплаканном лице появилась слабая улыбка. — Моя маленькая Аме, это все, о чем я могла только мечтать для тебя — муж с высоким положением в обществе, который был бы способен защитить тебя.
— Я люблю его, мамочка, — мягко сказала ей девушка, — и он тоже любит меня.
— И это самое главное, — со вздохом согласилась принцесса де Фремон. — Но прошу вас, уезжайте отсюда побыстрее, поторопитесь. Я так боюсь герцога де Шартре. Этот человек обладает огромной властью, на него работает такое бесчисленное множество людей, что, заподозрив где-нибудь тайну, он не успокоится до тех пор, пока не раскроет ее полностью.
— Я ничуть не боюсь его, — успокоил принцессу герцог Мелинкортский, — и вам тоже посоветовал бы держаться посмелее, мадам. Из своего жизненного опыта я почерпнул истину, что победить тех, кто выступает против нас, можно, только вооружившись спокойствием и хладнокровием.
— Я обязательно постараюсь воспользоваться вашим советом, — обещала принцесса де Фремон, — но королева так много значит для меня. И временами Ее Величество несчастна от того, что сознает свое полное бессилие и не может пресечь клевету, которая распространяется вокруг ее имени. И если все откроется, мне это будет грозить большими бедами. Не кончится это добром и для моего мужа, хотя он не имеет ни малейшего понятия о том, что я когда-то была влюблена в другого мужчину и родила от него ребенка. Но более всех других, разумеется, пострадает королева.
Как вы, наверное, знаете, — продолжала принцесса де Фремон, — мы с Ее Величеством находимся в близких дружеских отношениях. Поэтому многие придворные чрезвычайно враждебно настроены к королеве именно из-за того, что она выбрала меня из числа остальных придворных дам и сделала своей близкой подругой, из-за того, что она проводит со мной больше времени, чем с кем-либо. Я в меру своих сил пытаюсь помочь ей, стараюсь побудить Ее Величество делать то, что могло бы в конце концов возродить ее былую популярность у французского народа. Филипп де Шартре выступает против королевы, распространяет о ней самую отвратительную клевету — о ее мнимом мотовстве, аморальности и беспутстве! И когда я умоляю вас как можно скорее покинуть эту страну, то прежде всего думаю о благополучии королевы.