Преграды любви
Шрифт:
— Не думайте об этом.
Что заставило ее сказать такое? Что означает этот дружеский жест? Как теперь ему справиться с этим ненужным и обременительным состоянием напряженности? Зачем, черт возьми, ей понадобилось распускать руки?
Он молча взял протянутую ему банку пива, сделал долгий затяжной глоток, словно хотел холодным напитком погасить жар во взбунтовавшихся душе и теле, а когда оторвался от банки, то обвел взглядом комнату, надеясь увидеть что-нибудь, что могло бы его отвлечь.
Глаза невольно остановились на одинокой фигурке. Неудачник
На ярко освещенном крыльце его не было, но Тревис услышал в темноте легкое поскрипывание качелей. Туда он и направился.
Стараясь неслышно ступать по гравию, что было нелегко в ковбойских сапогах, он приблизился к качелям. Они едва качались. Брендон сидел, запрокинув голову, и смотрел на небо. Ноги его не доставали до земли.
— Эй, приятель, — тихонько окликнул его Тревис. — Ты не против, если я присоединюсь к тебе?
— Не против, — сдержанно ответил мальчуган.
Тревис сел рядом и принял ту же позу. Оттолкнувшись ногой от земли, он чуть сильнее раскачал качели.
— Когда-нибудь я тоже так смогу, — заметил мальчик. — Так сказала тетя Алекс.
— И сказала правду. — Тревис сделал глоток пива. — Ты это здорово придумал, что пришел сюда. Там становится довольно шумно.
— Да к тому же этот нахал Шон украл кремовую розу с моего куска торта. Я ненавижу его. Он считает, что ему все можно, потому что он сильнее меня.
Тревис чуть помолчал, словно размышляя, что ответить.
— Понимаешь, так часто бывает в этом мире. Приходится терпеть и ждать своего часа. Хорошие люди в конце концов всегда побеждают. Хотя иногда ждать приходится долго.
— Я понимаю. — Брендон повернул голову и уже с интересом посмотрел на Тревиса. — Так всегда говорит Страшила Милтон своему другу Джесону.
— Страшила Милтон? — переспросил Тревис.
— Да, это моя любимая книжка, называется «Великое Запределье». Там главный герой — красное доброе чудище, оно все время помогает мальчику, которого зовут Джесон. Он сирота и живет в стране, которая называется Запредельем. Страшила учит его, что надо делать, а что нельзя.
— Угу, — неопределенно ответил Тревис. — А в этой книжке есть картинки? Они тебе нравятся?
— Еще как! — воскликнул, оживившись, Брендон. — Тетя Алекс говорит, что это самая умная детская книжка, она учит… думать, вот! А это значит, что там есть приключения и… — тут он сморщил лоб, припоминая слово, — мараль.
— Ты хочешь сказать — мораль, — осторожно поправил его Тревис.
— Да, да. Мне подарила эту книжку тетя Алекс, хотя она и девочка… Ведь книга написана для мальчиков.
— Ты считаешь тетю Алекс умной, не так ли?
— Еще бы! Когда я вырасту, я женюсь на ней, если конечно… А вы не собираетесь на ней жениться, Мистер Кросс?
Тревис поперхнулся
— Я? Нет. Я не собираюсь жениться на Алекс. Знаешь, Брендон, зови меня просто Тревис, а?
— Ладно. Но ведь вы ее ухажер, правда? У нее не было ухажеров с тех пор, как умер ее муж.
Тревис ничего не ответил, но тут же подумал: значит, она не замужем. Алекс, безусловно, красивая женщина, у нее нет недостатков кроме, правда, одного — лихачества на дорогах. Тогда почему за ней никто не увивается? Сознавая, сколь бесчестно выпытывать о ней у мальчугана, он все же спросил:
— А ее муж давно умер?
— Да, это было еще до того, как я родился. Я слышал, как мама рассказывала отцу и еще жалела, что все мужчины, которых тетя Алекс видит у себя на работе, ни на что не годятся. Мама говорит, что ей нужен настоящий мужчина, а не эти сухари из колледжа.
— Неужели?
Да, ей нужен настоящий мужчина, мысленно согласился он. Тот, кто защитил бы ее от посягательств вооруженных нахалов, прыгающих в ее машину, которых она зачем-то привозит в свой дом. Ей нужен кто-то, кто не позволил бы ей, сломя голову, гнать машину по шоссе, кто бы…
А Брендон тем временем продолжал:
— Да, мой отец тоже так думает. Когда мы с ним ходили на футбол, а потом в буфете ели сосиски, он сказал своему другу, что тот, кто женится на тете Алекс, получит ангела на кухне и фейерверк в постели. Почему он так сказал, а, Тревис?
Тревис почувствовал тяжесть тела мальчугана, прильнувшего к нему.
— Эй, приятель, ты что? — тихонько окликнул он его.
— Я что-то паршиво себя чувствую, — серьезно ответил Брендон. — Что-то волосы болят.
Тревис не удержался от улыбки.
— Тогда посидим и помолчим. Я всегда так делаю, когда волосы болят. О’кэй?
— О’кэй.
И оба в полном согласии с удовольствием закрыли Глаза. Темнота ночи успокаивала.
Алекс хватилась Брендона лишь тогда, когда за ним приехала Сара. Хотя она сразу заметила отсутствие Тревиса, о мальчике она не беспокоилась. Он любил уединяться, бросал игры и шумное общество сверстников, забирался куда-нибудь в укромный уголок и сидел там. Зная эту его привычку, Алекс успокоила Сару и быстро обыскала дом внизу и наверху, заглядывая во все любимые места Брендона, уговаривая себя не впадать в панику. Тревис не злодей и не сделает ничего худого Брендону.
Не найдя в доме ни того, ни другого, Алекс вышла на крыльцо и, спустившись в сад, направилась к качелям. Они тоже были местом, где Брендон любил прятаться. Стремительно обогнув угол дома, она наткнулась на садовый столик, который оказался не на месте.
— Тсс! — вдруг раздалось из темноты. Она узнала голос Тревиса.
Слава Богу, один нашелся. Значит, Тревис тоже любит качели. Поставив столик на место, она спросила:
— Вы не видели черноволосого мальчугана?
— Вы хотите сказать — Брендона? Он здесь, спит. Я, правда, ничего не смыслю в этих делах, но, по-моему, у него жар.