Предсказанное. Том 2
Шрифт:
— Мы в лаборатории поглядели на «обломок струны», — сказал он, увидев мощную фигуру Железовского. — Это не реликтовый стринг, каким был эйнсоф, скорее всего чаша является неудачной попыткой орилоунов бросить «струну» в черную дыру. У нее настолько необычные параметры, что я просто балдею.
— Потом, — перебил его Железовский, глянул на Ромашина. — Где Долинго?
— Уже на месте, ждет команды, — вместо Ромашина ответил Карл Золотько. — Все готовы, ждали только тебя.
— Я вычислил, кто добыл отеллоидам суггесторы и парализаторы.
В отсеке стало тихо.
— Милослав
Ромашин сжал кулаки и сунул в карманы брюк.
— Ты… уверен?!
— Да. В спецхране Тайбея списана партия гипноиндукторов якобы для уничтожения «устаревших образцов». Забрал ее именно Торопов как председатель комиссии по разоружению СЭКОНа. Однако ни по одному ведомству, связанному с ликвидацией оружия, информация об уничтожении не проходила.
— Не могу поверить! — помрачнел Хан. — Он же бывший командор Погранслужбы, муж Власты…
— Бывший муж.
— Все равно.
— Неисповедимы пути завистливого, — поднял вверх палец Маттер. — Милослав всегда всем завидовал и таил амбиции. Вот и вырвался на волю весь его запас нелюбви к нам. Я еще хотел ему сказать…
— Не отвлекайся, Герхард, — перебил его теперь уже Ромашин. — С Милославом будем разбираться позже. Сначала решим две задачи: нанесем удар по МК-заводу и вызволим из СИЗО Купаву. Сверим часы.
— Семь ноль семь по среднесолу [12] , — сказал Железовский, не глянув на часы. — Отсчет пошел…
12
Имеется в виду среднесолнечное время, отсчитываемое по нулевому меридиану Земли и принимаемое для координации работ во всей Солнечной системе.
Завод мини-коллапсаров — «энергоконсервов» для нужд звездного флота человечества и энергоемких производств на других планетах — располагался на дневной стороне Меркурия, на плато Жары. Верхний слой энергоконденсаторов завода занимал площадь в тысячу триста квадратных километров, но собственно сердце завода — генератор упаковки энергии в капсулы МК — прятался в недрах плато, на глубине два километра.
Завод имел собственную систему безопасности, управляемую общим контроль-инком, а также «живую» человеческую охрану, контролирующую выходы метро завода и стартовые зоны разной космической техники, куда прибывали и откуда отправлялись грузоматы, транспортирующие партии МК, а также спейсеры космофлота. Всего в смене «живой» охраны числилось двадцать шесть человек, в том числе — четыре оператора на центральном мониторе контроля.
В семь часов пятнадцать минут по среднесолнечному времени один из операторов вдруг почувствовал себя плохо. У него заболел живот, резко повысилась температура, началась рвота.
Вызвали штатного врача завода, но его не оказалось на месте. На работу он почему-то в это утро (условно-независимое, но на Меркурии это «утро» совпадало с утром на Земле в районе Гринвича) не вышел. Дежурный вызвал Управление аварийно-спасательной службы, и уже через три минуты в зале метро завода появились медики — двое мужчин и женщина, врачи «Скорой помощи». Они поднялись в зал контроля, развернули медкомбайн.
Операторы
Тотчас же один из медиков, огромный, как чемпион по сумо, только не в пример мускулистый и быстрый, достал из недр медкомбайна парализатор «василиск» и тремя выстрелами успокоил дежурных.
— Готово! — сказал он басом в каплю микрофона на губе; это был Аристарх Железовский.
Его спутник — Джума Хан — сел за пульт монитора, уверенно оглядел виомы контроля, показывающие главные участки завода, где находились «живые» охранники.
— Внимание! В связи с угрозой террористического акта производится экстренная эвакуация персонала! Всем работникам немедленно прибыть в отсек метро! Охране обеспечить явку и ждать приказа!
Произошла секундная заминка, охранники не сразу осознали свою роль, но лишь один из них решил переспросить, что случилось, и потребовал дополнительных инструкций.
— Сейчас к вам спустится сменщик, — отреагировал Хан. — Оставайтесь на месте.
Александр Золотько, стоящий за спинами руководителей операции, молча вышел из зала контроля. Ему не надо было объяснять, что делать.
Через две минуты к запасному пронзающему лифту, выходящему на поверхность плато, где дежурил непонятливый охранник, прибыл «сменщик», и дежурный уснул, не успев сообразить, что происходит.
Остальные охранники покинули свои посты и начали обходить посты операторов, чтобы проводить тех к залу метро. Никто из них не стал допытываться, кем проводится замена дежурных и кто руководит спасателями. Но если кто-нибудь и захотел бы позвонить своим друзьям или начальникам, чтобы выяснить истинную подоплеку эвакуации, им это не удалось бы сделать. Над заводом завис модуль широкодиапазонного подавления радиосвязи, не пропускающий ни одного сигнала. А рубка «струнной» связи завода была уже в руках диверсантов.
Оставалось убедить начальника смены завода, имеющего свои линии связи, техобеспечение и сеть контроля, что эвакуация проводится с ведома таких крупных организаций, как СЭКОН. Уговорами занялся сам Железовский, в то время как специалисты Золотько тихонько перекрыли возможные каналы утечки информации о проводимой втихую операции.
Начальник смены, пятидесятилетний марокканец Йосеманта, так и не узнал истинных причин происходящего. Он вообще не получил сообщений о «теракте», занятый игрой с инком своего кабинета в трехмерное домино.
Железовский не стал мудрствовать лукаво, изобретать способы убеждения марокканца в необходимости немедленного бегства с Меркурия и подтверждать свои полномочия. Он просто взломал замок кабинета — мысленно, переиграв обслуживающий помещение компьютер, и выстрелил в начальника мысленно-волевым приказом: спи! Гипноиндукторы ему были не нужны.
Йосеманта, повернувший голову к двери, послушно закрыл глаза и обмяк в кресле. Аристарх взвалил его на плечо и отнес к лифту, передал в руки оперативнику из группы Золотько.