Предсказанное. Том 2
Шрифт:
Спустя восемь минут с момента начала операции эвакуация работников завода и охранников закончилась.
В зону слингера компактификации, как головоломно назывался генератор свертки МК, проникли взрывники и установили три вакуум-бомбы, в то время как инконики [13] отряда меняли программу в главном процессоре завода. Это заняло еще шесть минут.
— Готово! — доложил по рации Карл Золотько.
— Запуск! — скомандовал Ромашин.
— Отсчет пошел!
13
Инконик —
— Уходим!
Отход группы занял всего три минуты. Завод обезлюдел, продолжая работать в автоматическом режиме, и спасти его было уже невозможно.
Служба безопасности УАСС Меркурия почуяла неладное, получив странное сообщение об эвакуации завода от кого-то из его работников, но предпринять ничего не успела.
В семь часов тридцать пять минут по среднесолнечному времени посреди плато Жары вдруг возник фонтан огня, дыма и осколков солнечных конденсаторов, вытянувшийся на высоту около ста километров. Он уничтожил три спутника планетарной метеослужбы и едва не задел станцию «Марго-2», на которой располагался центр управления исследовательской группой Института пограничных физических проблем, занимающейся экспериментами с эйнсофом.
К счастью, обошлось без человеческих жертв, о чем стало известно позднее. Однако завод МК перестал существовать, превратившись в провал в пространстве. На его месте образовалась внушительная воронка глубиной в три и диаметром в пятнадцать километров.
— Меня смущает один маленький нюанс, — произнес Джума Хан, в нерешительности потянув себя за ухо. — Если мы уничтожили МК-завод здесь, в нашем времени, то каким образом он воскрес там, в будущем?
Сидящие в кают-компании базы мужчины переглянулись.
Операция прошла исключительно успешно, и все ее руководители собрались на базе Сопротивления, чтобы обсудить детали операции и дальнейшие планы. Настроение у собравшихся было мажорное, поэтому многие позволили себе налить по бокальчику вина, а Карл Золотько даже не отказал себе в удовольствии пропустить стопочку водки и теперь находился в состоянии легкой эйфории. В отличие от отца младший Золотько пил только сок. Он был молод, целеустремлен и старался выглядеть самостоятельным.
Больше всех захмелел Герхард Маттер, отчего пристал к Золотько-старшему, найдя в нем родственную душу, и проникновенно поделился с ним результатами своих научных изысканий.
Начал он издалека — с открытия Маата, планеты, оказавшейся искусственным объектом, инкубатором черных людей. Карл еще не беседовал с ксенопсихологом и слушал его с интересом, узнав, что маатане — изделия других негуманоидов — орилоунов, накапливали энергию и информацию не зря, так как являлись, по сути, зародышами черных дыр. Но когда Маттер заговорил о масштабных уровнях Вселенной, каждый из которых должен был иметь свой тип разума, Ромашин прервал ученого:
— Герхард, отстань от человека. Пусть отдохнет от умных речей. Скажи-ка лучше, что ты думаешь о богоиде? Наши наблюдатели засекли его над Меркурием во время взрыва завода.
Речь шла о «глазастом фантоме», странном объекте в форме прозрачного облачка с тысячей мигающих вразнобой внимательных глаз. Этот фантом, названный богоидом, появился
— Богоид — всего лишь реализованный кем-то принцип оптимизации реальности, — небрежно сказал Маттер. — Не только наблюдатель, но еще и корректор, каким-то образом влияющий на события на макроуровне. Там, где он появляется, квантовые флуктуации вакуума ныряют под порог «шума», уменьшают амплитуду. Это зафиксировано статистически. Зачем он это делает, вопрос другой.
— Когда появляется богоид — жди беды. — Ромашин посмотрел на Железовского. — Может быть, мы не все сделали? Я имею в виду — взрыва МК-завода мало?
— Я бы еще грохнул «Марго» с базой физиков, — сказал Джума Хан. — Чтобы надолго отбить у них охоту заниматься экспериментами с эйнсофом.
— Совет рассматривает эту идею, — сказал Ромашин. — К сожалению, реализовать ее будет сложно. На станции работает около ста человек, это вам не завод-автомат.
— Доверьте это дело моему сыну, — предложил Золотько-старший. — Он справится.
Александр Золотько смутился, но промолчал.
— Как решит Совет, так и будет, — буркнул Железовский, глядя на Маттера исподлобья. — Ты что-то там говорил о втором «обломке струны» — в форме чаши.
Ксенопсихолог оживился.
— Пока вы бегали по временам, я с ребятами еще раз покрутил чашку в нашей лаборатории. Оч-чень интересная вещь, скажу я вам! Она находится в «перекинутом» состоянии и довольно опасна.
— Что значит — в перекинутом?
— Ее «обломали» намеренно, свернули по шести измерениям, поэтому она крайне неустойчива.
— Так избавься от нее!
— Зачем? — ухмыльнулся Маттер. — Лучше подбросьте ее отеллоидам, пусть порадуются. Они ведь за ней охотились в мире ваших потомков?
— Ты с ума сошел! — хмыкнул Джума Хан.
— Ничуть. Пусть запустят ее в эйнсоф. Любопытно будет посмотреть, что получится.
— А что может получиться?
— Если «обломок» развернется — сделает из эйнсофа натуральную «суперструну», упрятанную под «шубу» из максимонов в глубинах вакуума. Если же он свернется — образуется микродыра, которая заберет часть энергии эйнсофа, но не станет ядром большой черной дыры. Получится большой энергетический вейвлет, который слегка разогреет атмосферу Солнца — на пару миллионов градусов. Но кратковременно, так что катастрофы не будет. Зато в обоих этих случаях грандиозной развертки эйнсофа не произойдет и черная дыра не родится.
— Ты уверен?
— Я ни в чем не уверен, — радостно объявил ксенопсихолог, — даже в собственной непогрешимости. Но расчеты говорят, что я скорее всего не ошибаюсь. Пусть Аристарх проверит, он хороший математик. Кстати, я сделал карту распределения черных дыр вокруг центра Галактики. Не хотите полюбоваться?
Присутствующие в кают-компании переглянулись.
— Может, в другой раз? — поднял бровь Ромашин.
— Пусть покажет, — буркнул Железовский.
Маттер с готовностью поднялся, сунул иглу компакта в гнездо ввода на «кактусе» вириала. Над полом в углу помещения сформировался сферический объем изображения с галактикой внутри, красивой, состоящей из трех ярко выраженных спиралей и одной слабенькой. Это был Млечный Путь, звездный дом человечества.