Предсказание
Шрифт:
Конечно, мы могли бы пересекать комнату медленно и осторожно, практически бесшумно, напоминая сиамских близнецов, лавирующих на минном поле, но в этом случае не успели бы добраться до сумочки до его возвращения.
Вероятно, мысли мои она читала с той же легкостью, с какой распознала безумие в моих глазах.
— Я имела в виду совсем другое. Подумала, если попрошусь в туалет по срочному женскому делу, он позволит мне взять сумочку.
Срочное женское дело.
Может, сказался шок от
Почувствовав мое недоумение, чем совершенно меня не удивила, Лорри пояснила:
— Если я скажу, что у меня месячные и мне срочно нужно поменять тампон, я уверена, что он поведет себя как джентльмен и позволит взять с собой сумочку.
— Он — убийца, — напомнил я ей.
— Но он не кажется мне таким уж грубым убийцей.
— Он застрелил Лайонела Дейвиса в голову.
— Это не означает, что ему чужда галантность.
— Я бы не стал на это рассчитывать.
Она скорчила раздраженную гримаску, но все равно осталась чертовски красивой.
— Я очень надеюсь, что ты не законченный пессимист. Это уже чересчур — попасть в заложники к убийце библиотекаря, да еще оказаться прикованной к законченному пессимисту.
Я не собирался с ней спорить. Мне хотелось ей понравиться. Каждому парню хочется понравиться красивой женщине. Тем не менее я не мог согласиться с такой характеристикой.
— Я не пессимист, а реалист.
Она вздохнула:
— Так говорят все пессимисты.
— Ты увидишь, — пообещал я. — Я не пессимист.
— А я — неустанная оптимистка, — сообщила она мне. — Ты знаешь, что такое «неустанная»?
— Пекарь и необразованный — это не синонимы, — заверил я ее. — Ты не единственная читательница и мыслительница в Сноу-Виллидж.
— Так что означает «неустанный»?
— Не знающий устали. Настойчивый, упорный.
— Именно, не знающий устали. Я не знающая устали оптимистка.
— Тогда тебя следовало назвать не Лорри, а Полианна[20].
В пятидесяти футах от нас киллер, ранее покинувший комнату, вернулся к столу, нагруженный пожелтевшими газетами.
Лорри не отрывала от него взгляда. В ее глазах читалась расчетливость хищницы.
— Выбрав удобный момент, — прошептала она, — я скажу, что у меня срочное женское дело и мне нужна сумочка.
— Пилке для ногтей, даже острой, с пистолетом не справиться, — запротестовал я.
— Снова ты за свое. Законченный пессимист. Таким нельзя быть даже пекарю. Если ожидать, что все торты подгорят, так и будет.
— Мои торты никогда не подгорают.
Она изогнула бровь.
— Это ты так говоришь.
— Ты думаешь, что сможешь ударить его в сердце
— Ударить в сердце? Конечно же, нет. В крайнем случае бить нужно в шею, стремясь попасть в сонную артерию. А наилучший вариант — удар в глаз.
Выглядела она как мечта любого мужчины, а вот говорила что-то кошмарное.
Должно быть, у меня опять отвисла челюсть. А потом я пролепетал:
— Удар в глаз?
— Если вогнать пилку достаточно глубоко, то можно достать и до мозга, — она кивнула, показывая, что такой расклад полностью ее устраивает. — Он содрогнется, выронит пистолет, а если не выронит, то будет столь потрясен, что мы без труда завладеем его оружием.
— Господи, ты хочешь кратчайшим путем отправить нас на тот свет.
— Сколько же можно талдычить одно и то же!
— Послушай, — я попытался урезонить ее, — когда дойдет до дела, на такое тебе не хватит духа.
— Конечно же, хватит, речь ведь пойдет о спасении моей жизни.
Встревоженный ее спокойной уверенностью, я гнул свое:
— В последний момент ты дашь задний ход.
— Напрасно ты так думаешь.
— Ты уже втыкала кому-нибудь в глаз пилку для ногтей?
— Нет. Но ясно представляю себе, как я это сделаю.
Вот тут я уже не смог сдержать сарказма:
— Ты у нас кто, профессиональный убийца?
Она нахмурилась.
— Говори тише. Я учу людей танцевать.
— И втыкание пилки в глаз — один из балетных элементов?
— Разумеется, нет, глупый. Я учу не балету. Танцам. Фокстрот, вальс, румба, танго, ча-ча-ча, свинг и так далее.
Вот так со мной всегда: появляется возможность поближе познакомиться с красивой женщиной, и тут же выясняется, что она учит танцам, тогда как я — увалень.
— Ты дашь задний ход, — настаивал я, — и ты промахнешься, а потом он нас застрелит.
— Даже если я промахнусь, а я не промахнусь, будь уверен, но даже если я промахнусь, он нас не застрелит. Ты что, не слушал его? Ему нужны заложники.
Я с ней не согласился.
— Ему не нужны заложники, которые пытаются воткнуть пилку для ногтей в его глаз.
Она закатила глаза, словно обращаясь к небесам над потолком.
— Господи, ну почему меня приковали не только к пессимисту, но и к трусу?!
— Я не трус. Всего лишь проявляю благоразумную осторожность.
— Так говорит каждый трус.
— Так говорит и каждый человек, проявляющий благоразумную осторожность, — ответил я, надеясь, что в голосе нет извиняющихся ноток.