Предпоследний герой
Шрифт:
– Двадцать тысяч тиража – рискованно, – возразила Настя. – Очень. Во-первых, вдруг этот рынок на «Октябрьской» разгонят – и где тогда продавать? В «Книжный мир» на Кирова нести?… Во-вторых, где хранить? В типографии же тираж не оставишь? А в квартире столько и не поместится.
– А сколько, ты считаешь, можно напечатать? – Наташка тут же приняла подобострастный вид.
– Тысяч пять, на мой взгляд, – самый лучший вариант.
– Заметано, – мгновенно согласилась Наташка. – Себестоимость книжки – рубль. Так что если ты внесешь пять штук «деревянными», то через месяц получишь
– Себестоимость такой, – Настя сделала презрительный жест, – филькиной грамоты – максимум семьдесят копеек. А продавать вы их будете по пятерке, не меньше. Так что с меня не пять тысяч, а три тысячи пятьсот. Ну а платить вы мне будете… по рублю сверху с каждого проданного экземпляра.
Наташка посмотрела на подругу уважительно:
– А ты, Капитонова, оказывается, капиталистка… У Сеньки, что ли, научилась?
– При чем тут Сенька? – тут же ощетинилась Настя.
– Ну как же, об его «Катран-меде» вся Москва говорит… Слухи ходят, что он себе «Мерседес» уже купил!
– Какой там «Мерседес»! – отмахнулась Настя. От слова «катран» у нее немедленно начиналась ломота в зубах. А когда называли Сенькино имя – то еще и мигрень… – Сеня здесь совершенно ни при чем, – строго сказала она. – У него свой бизнес, у меня – свой. И средства я, к твоему сведению, в твое предприятие буду вкладывать свои… Ну, допивай… Уговорила. Вступаю к вам в долю. Моя сберкасса как раз тут, на Горького…
О своей афере – а иначе «Сексуальную женщину» и назвать было нельзя – Настя не рассказала никому. Ни маме, ни коллегам в издательстве, ни тем более Сеньке. Впрочем, Сенька ей и не звонил – ни разу с тех пор, как она ушла от него. Настя старательно делала вид, что ей это безразлично и что она совсем не обижается. И ее нисколько не задевает, что муж даже не пытается войти с ней в контакт.
Сенька встречался только с Николенькой. Забирал его из детского садика, вел в кафе-мороженое, в театр или цирк… А «сдавал» сына даже не Насте, а Ирине Егоровне.
По идее, надо бы ей с Сенькой как-то столкнуться. Подкараулить его, когда он ведет Николеньку к ним, на Большую Бронную. Встретиться – вроде случайно. Поболтать – ни о чем, прощупать почву…
Настя не хотела себе признаваться, но она скучала по Сеньке. Ей не хватало его анекдотов, его объятий и даже фальшиво исполняемых «шаланд с кефалями»… Но вешаться ему на шею? Специально набиваться на встречу? Где-то караулить? Нет, ни за что. Захочет – найдет ее сам. «Я даже дома появляться не буду, когда он Колю приводит, – распаляла себя Настя. – Чтобы не подумал, что жду его!»
И действительно – бывала она дома все реже и реже. То в издательстве задерживалась – работать с рукописями куда удобнее в тишине офиса, чем дома, под бормотанье телевизора и грохот Николенькиных машинок. То в кино выбиралась. Или же приезжала в эмгэушную типографию, где они с Наташкой пили пиво и наблюдали, как допотопные линотипы выплевывают тираж «Сексуальной женщины». Когда пиво кончалось, они присоединялись к подсобникам. Вместе с ними работали фальцовщиками – перегибали листы с текстом, превращая разрозненные странички в единую книгу. Удивительно, но у профессиональных
Когда тираж был готов, Настя начала ездить на «Октябрьскую», где Наташка перекрикивала всех газетных торговцев: «Уникальное издание! Хотите изменить свою сексуальную жизнь? Хотите впервые в жизни испытать оргазм?»
Настя с удовольствием наблюдала, как прохожие вздрагивали, заслышав слова «сексуальный», а тем паче «оргазм». Старики ворчали, что кругом разврат, и грозились милицией, молодежь гоготала, дамочки краснели, у мужиков загорались глаза… Но многие – в том числе и грозные старики – подходили к Наташке. С брезгливым интересом разглядывали «Сексуальную женщину». Раскрывали книгу, смущались… и тут же справлялись о цене.
Первый тираж улетел за пятидневку – по тысяче экземпляров в день. Настя триумфально внесла на сберкнижку восемь с половиной тысяч рублей.
Наташа со своим линотипщиком немедленно запустили второй тираж. Насте войти в долю больше не предлагали – Наташке теперь и своих средств хватало.
Настя, впрочем, не обиделась: на этот бизнес у нее действительно нет никаких прав. Вся затея – Наташи и ее любовника, линотипщика Мити, она только деньги дала и полсотни книг сфальцевала. Да и не хотелось ей, по большому счету, участвовать в эпопее с «Сексуальной женщиной». Пусть, Наташка права, это и не порнография, но книжонка мерзкая. После нее так и хочется пойти в душ и соскрести с себя грязь мочалкой…
А вот идея, пришедшая в голову лично ей… Настя обдумывала ее все чаще и чаще. И наконец отправилась в кабинет к начальнику.
Начала с места в карьер.
– Андрей Иванович! Вы видите, что вокруг творится?
Начальник с наигранным испугом огляделся:
– Что, Настя? Пожар? Наводнение?
Его глаза улыбались.
Настя смутилась:
– Я… я имею в виду… тенденции. Тенденции в издательском деле. Замечаете, что происходит? У «Октябрьской», например, где газеты продают?
– О, там теперь не только газеты! – с энтузиазмом подхватил Андрей Иванович. – Слышала про новинку – «Женщина-вамп», кажется?
– «Как стать сексуальной женщиной», – краснея, поправила его Настя.
– Только не говори мне, что ты тоже ЭТО купила! – Начальник в притворном ужасе откинулся в кресле.
Настя сделала небрежный жест плечом – вчера весь вечер репетировала его перед зеркалом:
– Я этот проект, вообще-то, профинансировала…
– Что?! – изумился Андрей Иванович. – А ну-ка, рассказывай!
Настя и рассказала – как учила мама, кратко, но емко. Шеф сидел весь внимание, не перебивал, только головой одобрительно кивал.
– В общем, проект можно считать успешным, – закончила Настя. – Но участвовать в нем я больше не буду (о том, что ее никто и не приглашает, она умолчала). Во-первых, я не люблю ничего незаконного – а эта «Сексуальная женщина» незаконна по всем статьям. Во-вторых, качество у книжонки – ниже всякой критики. А в-третьих… тема, м-мм… мягко скажем, не самая удачная. Покупатели этой вульгарщиной насытятся быстро. А будущее, на мой взгляд, совсем за другими книгами.