Предпоследний герой
Шрифт:
Настя молчала. А Сеня, распаляясь, продолжал:
– А вот то и ответят: идите вы, госпожа просительница, куда подальше с вашими дикими просьбами! И теперь – представим другую ситуацию. Улики против государственного преступника – все те же, но просить за него приходит молодая красавица. Краснеет, смущается, умоляет…
– Довольно, Сеня. Я все поняла, – жестко сказала Настя. Она встала из-за стола и презрительно добавила: – Ты просто пьян. Пойди, проспись. – И усмехнулась презрительно: – Да, слабоваты на голову современные кооператоры. И коньяка-то
«Танго, пожалуй, было лишним, – думала Настя. – А впрочем – чего такого? Танцевали мы целомудренно, под бдительным оком коллег. Секретарша, правда, приревновала, скалилась, как мегера. Да и бог с ней. Пусть себе злится. Что я, виновата, что ли, что Иваныч пригласил меня?»
Она возвращалась домой после издательской пьянки. Праздновали день рождения шефа, Андрея Ивановича.
Главный редактор не поскупился и свое сорокалетие обставил масштабно. И шампанское без ограничений, и праздничный торт, сделанный по спецзаказу в кулинарии ресторана «Прага» (торт был настолько огромен, что сотрудники на полном серьезе поговаривали, что внутри его – как в американских фильмах – прячется голая стриптизерша).
Настя с удовольствием провеселилась до самого конца празднества. Что ни говори – коллектив, не считая вредную секретаршу, у них неплохой, и шампанское – вкусное, а шеф с его не по-начальственному робкими комплиментами – вообще просто душка… Ушла она только тогда, когда совсем уж перепившие коллеги начали сбиваться в парочки и запираться по кабинетам.
«И что я раньше отрывалась от компании? – удивлялась она. – Уходила чуть ни в восемь часов? И оправдывалась перед коллегами: муж у меня, понимаешь ли. И ребенок. Да у нас у всех – и мужья, и дети! Но все веселятся. А детей на один вечер поручают тем же мужьям. Или бабушкам».
Правда, просить Сеньку, чтобы он забрал Николеньку из детского сада, Настя не стала. Охота была слушать нытье, что «у тебя – гулянки, а у меня – бизнес, и по садикам мне ходить некогда». А вот мама согласилась с удовольствием – и уже сообщила: внука она забрала, все нормально, только Николенька потребовал зайти в кафе-мороженое и убедил бабушку, «что сто граммов для него вообще не порция, ему родители по триста съедать разрешают».
– Я ему на всякий случай перед сном чая с малиной дала, – оправдалась Ирина Егоровна.
– Да все в порядке, мамуль, – легкомысленно сказала Настя. – Ну что, заехать к тебе, или?…
– Куда ты поедешь? – заворчала мама. – Уже начало двенадцатого. Николенька спит… Я его сама завтра в садик отведу. А ты давай домой езжай. Нечего ночами одной шляться.
Вот так и вышел у Насти совсем нетипичный вечер. Ни сынули, ни домашних хлопот. Вернулась почти в полночь – и, говоря интеллигентно, – «слегка навеселе». А если совсем уж откровенно – то в машине, по пути домой, ее даже подташнивало, пришлось полностью открыть окно, и таксист ворчал, что она выстудит ему всю машину.
Окна их квартиры не светились. Сеня, значит, опять на своих «деловых
Поднимаясь в лифте, Настя мурлыкала бессмертную «Yesterday». Выходило, кажется, довольно фальшиво – ну и не беда. Когда Сеня свои «шаланды, полные кефали» поет, под окном вообще коты кричать начинают.
Лифт остановился. «Oh, I believe in Yesterday», – закончила руладу Настя и полезла в сумочку за ключом. Однако дверь распахнулась сама. На пороге стоял Сеня. Как всегда, уставший и бледный. Но, кажется, трезвый.
Настя не ожидала его увидеть – инстинктивно даже отступила. Пробормотала:
– Ой, ты дома? А я снизу смотрела – вроде окна темные…
– Задремал, – коротко объяснил Сеня. И демонстративно повел носом: – М-да, барышня. Несет от вас – как от портового грузчика.
– Т-только шампанское, – машинально оправдалась Настя. – У нас в офисе вечеринка была…
Она проскользнула в квартиру и тут же перешла от обороны к атаке:
– А ты, никак, сегодня трезвый? Неужто ни капли? Ну точно – медведь в лесу сдох.
– Зато ты за двоих постаралась, – беззлобно отбился Сеня. – И сомневаюсь я, что только шампанским ограничилась. Чую отчетливый водочный запах.
– Не исключаю, – легко согласилась Настя. – У нас в издательстве народ коварный. Может, кто в шампанское водки подлил.
– А Николенька где? – нахмурился Сеня.
– У матери. И ужин есть, и рубашку тебе я еще вчера погладила. Так что не ворчи. Давай лучше еще шампанского выпьем. При свечах.
– Да хватит тебе уже шампанского, – проворчал Сеня.
– Тогда – море любви! – предложила Настя. – Согласна – без шампанского. – И потянулась обниматься.
Сеня на ее объятия ответил неохотно. Чмокнул в висок и отстранился.
– Ну, Сеня-а… – обиженно протянула Настя.
Только-только ей начало казаться, что между ними все по-прежнему. Когда и ворчание, и претензии, и подколки на самом деле не всерьез, а так, для поддержания беседы.
– Давай лучше чаю выпьем, – сказал Сеня. – Я и торт купил.
Эх, не нравятся ей эти торты. Не иначе – нашкодил и теперь будет тортом грех замаливать. Но вслух она сказала:
– Чаю – так чаю. Только ты сам и заваривай, и торт режь. А я сегодня буду лениться.
«М-да, нужно срочно трезветь. Кажется, Сенька очередную разборку затевает. Что за жизнь настала в последнее время? Если встречаемся с ним – обязательно скандал».
Против воли вспомнился босс – самый, как говорили, бесконфликтный и милый человек во всем издательстве…
Но Настя тут же изгнала из головы непрошеный образ – умные карие глаза шефа. Ей начальника и на работе хватает. А в кругу семьи о нем думать нечего.