Предназначение
Шрифт:
— Пошлите запрос в Веридор! — умоляюще простонал принц. — Они подтвердят! Они пришлют к вам кого-нибудь с самым быстрым галактическим лайнером!
— Запрос мы, конечно, пошлем, — засомневался в разумности предложения Лорсен. — Но пока тот достигнет адресата, пройдет десять дней. Вас же будут судить через неделю. Горн, вас распылят раньше, чем в Веридоре даже получат послание!
— Но вы не можете так поступить! — в ужасе пробормотал принц. — Вы обязаны дождаться ответа от моего брата — короля Хрона! Лорсен, вы допускаете страшную ошибку, последствий которой уже никогда не исправить! Вы, Хамовники, этим только покажете всему миру, что короля Избранных сразил простой смертный! Я не простолюдин! Я Избранный! Законы Провидения не нарушены!
— Поверьте, Горн, и я, и Ваним Второй были бы счастливы доказать, что именно так все и было! К сожалению, суду потребуются доказательства, которых ни у нас, ни у вас нет… Вы плачете? Простите, если заставил вас плакать! Вы и в самом деле великий боец, если так долго противостояли настоящему Мастеру. И я пришел к вам не для того, чтобы вас расстроить! Я хотел только задать вопрос: как случилось, что до последнего побеждавший вас в поединке король пропустил смертельный удар в живот?
— Очень просто: я предвидел момент, когда Фаор не будет готов к атаке, — заставив себя осушить слезы, глухо произнес Горн.
— Предвидели?
— А это запрещено?
— Нет… Но необычно!
— Провидение не только ведет нас, но и позволяет видеть свои шаги, — объяснил юноша.
— Видеть, но не направлять их! — многозначительно уточнил Лорсен.
Горн горько усмехнулся, слыша в словах следователя очевидное подозрение.
— Сидя в камере смертников, я похож на человека, который направляет ход Провидения?! — глядя прямо в глаза Хамовнику, словами Хонтеана вопросил юноша.
Горна оставили одного на три дня. На четвертый к нему вошел Хонтеан — человек, к которому у принца накопилось очень много вопросов.
— Рад видеть тебя в добром здравии! — поздоровался монах.
Горн невесело усмехнулся:
— Это ненадолго, Хонтеан. Через три дня суд. Смертную казнь приведут в исполнение сразу после вынесения приговора.
— Да, я знаю, — кивнул отшельник. — Но ты ведь добился, чего хотел?
Горн в изумлении поднял глаза на «учителя». Хонтеан не иронизировал, он спрашивал серьезно и заинтересованно.
— Ты ненормальный! — в ужасе заключил принц.
— Торн, ты хотел победить Фаора, ты это сделал, — напомнил Жрец Времени.
— Хонтеан, я тебе верил! — обиженно пробормотал Горн. Он посмотрел на монаха таким жалким взглядом, что у любого нормального человека на глазах навернулись бы слезы. Хонтеан же только пожал плечами: — — А я никогда тебя не обманывал!
— Может быть, — признал Горн, начиная злиться. — Может быть, мне просто не стоило полагаться на Жреца Времени! Может быть, вы и в самом деле все прокляты!
— Это был ТВОЙ выбор, — напомнил отшельник. — Я не настаивал.
— И теперь меня ждет позорная смерть, — закончил юноша. — Хочешь сказать, что и казнь — тоже мое желание?
К удивлению Горна, Хонтеан снова кивнул:
— Уверен, что да!
— Что?! Старик, ты издеваешься надо мной?!! Монах вздохнул и поморщился. В этот раз слова юноши задели его за живое.
— Ты когда-нибудь спрашивал меня, будет ли тебе легче, если твои желания начнут наконец сбываться? — темнея лицом и повышая голос, спросил Хонтеан. — Ты когда-нибудь задавал вопрос, так ли легко идти по жизни, когда всякий раз знаешь, куда ступить? Все не так просто, мальчик! Не просто не в этом мире, не просто в тебе! Я не думаю за тебя! Я не использую мозг для того, чтобы выбрать, что хорошо для тебя, а что плохо! Я лишь добавляю силы твоим желаниям! Тебе кажется, что положение стало ужасным? Разберись в себе, юноша: ты уверен, что не романтизируешь всю эту трагическую историю?! Ты уверен, что никогда не мечтал уйти именно так — юным, но окрыленным славой?! Чтобы прекрасные девушки еще много и много столетий разглядывали твою голограмму, восхищаясь благородством бледного от незаслуженной обиды лица, лили слезы жалости и горевали, что их не было в этом месте
Хамовник собрался уходить. Горн же смотрел на него огромными глазами, ужасаясь не столько словам монаха, сколько тому отклику, который находили в его душе все чудовищные предположения отшельника.
— Возможно, Горн, такой великолепной возможности тебе уже не представится. Поэтому все происходит так рано, уже сейчас, — в довершение объяснил Жрец Времени. — Но поверь, это всегда происходит слишком и слишком рано!
— Хонтеан!. — умоляюще позвал принц направившегося к двери отшельника. — Прости меня! Помоги мне! Я в самом деле не хочу сейчас умирать!!!
— Что же я могу теперь сделать? — развел руками монах.
— Сделай так, чтобы лейтенант Колат направил «Наследник» к Полезинии! Чтобы мои люди успели явиться в столицу Инкрустара до казни!
Хонтеан неодобрительно покачал головой:
— Ты так ничего и не понял, юноша!
Еще два дня ничего не происходило. Горн считал минуты, которые тянулись целую вечность, впервые не жалея, что время идет так медленно. Он вспомнил всю свою жизнь. Вспомнил о каждом мимолетном желании. Вспомнил мысли, с которыми отправлялся на поиски монастыря Изгнанных. Тогда он и в самом деле не представлял продолжения своей истории после поединка с Фаором, но это не значило, что жизнь после поединка теряла для него всякий смысл! Он однозначно не хотел умирать!! Но в перспективе уйти в рассвете сил, уйти в зените славы, уйти не испорченным и чистым душой, уйти не без шума. Правда, наверняка, скоро станет явью! Во всей этой мрачной перспективе и в самом деле существовало нечто такое, что окрашивало ее в романтические, светлые краски!
За день до казни юношу посетила особая гостья — королева Эльнора. Ее Величество явилась тайком, одевшись в облегающий спортивный комбинезон и сопровождаемая девятью точно так же одетыми фрейлинами. Разобрать в этой группе королеву мог только опытный глаз. Все девушки были прекрасно сложены, все блондинки, все с совершенно одинаковыми прическами. Правда, в камеру к Горну вошла одна Эльнора.
— Ты узнал меня? — сразу спросила королева.
Горн кивнул, не понимая, чем обязан такому визиту. Если ее величество решила обвинить убийцу мужа в лицо, неразумно было оставаться в камере с преступником без охраны.
— Я королева Эльнора, — едва ли не шепотом с видом заговорщицы представилась гостья. При этом ее глаза бегло и с любопытством обшарили юношу с головы до ног.
Сочтя почему-то, что для представления сказанного может быть недостаточно, она тут же добавила:
— Фаор, которого ты лишил жизни, был моим мужем!
— Простите, что так получилось! — от чистого сердца попросил Горн.
В облегающем наряде, с очаровательным, нежным, обрамленным золотом длинных прямых волос лицом, со светящимися зелеными искорками в больших красивых глазах, королева смело присела на жесткое ложе совсем рядом с пленником. Она слепила своей красотой, туманила сознание юноши запахами тончайших духов и едва уловимым, но убийственным для молодого мужчины ароматом женского тела. Принц невольно ощутил жалость, он невольно подумал, что подсядь вот так вот Эль-нора к нему восемь дней раньше, он не посмел бы причинить зла столь совершенному чуду природы. Он подумал, что в первую и единственную их встречу напрасно не оценил прелести этой женщины, показавшейся тогда злой, холодной, высокомерной. Он с запоздалым раскаянием сообразил, что Фаор, наверное, был единственным, кто заслуживал права жить рядом с ней, прикасаться к ней, смотреть на нее. Во всей Вселенной вряд ли существовал еще хоть один мужчина, который, будучи изображенным на картине рядом с Эльнорой, не нарушил бы гармонии прекрасного полотна…