Предначертание
Шрифт:
– Что ты, девочка моя, – ласково сказал Гурьев, так, как если бы действительно разговаривал с ребёнком. Он дотронулся пальцем – очень нежно – сначала до кончика её носа, а потом наклонился и стремительно поцеловал Рэйчел в уголок рта, и она вздрогнула, будто застигнутая электрическим разрядом. – Что же ты такое говоришь, Рэйчел. Есть тьма и есть свет, и всему своё время и место. А я – я просто стою вот здесь, и стерегу границу со стороны света. И если тьма пытается сюда дотянуться, я отрубаю ей пальцы. Больше – ничего.
– Я тебя
– Спи, Рэйчел. Спи.
– А ты?
– Я подожду, пока вернётся твой батюшка, а потом пойду и почитаю сказки о нечистой силе. Вообще-то в детстве я зевал над ними так, что каждый раз опасался вывихнуть челюсть.
– Джейк. На самом деле, мне не до смеха. И у отца Даниила было такое лицо…
– Лицо, лицо, – передразнил её Гурьев. – Лучше подумай о том, как объяснить Тэдди, что тут творится. А ещё лучше – возьми-ка и всё-таки поспи. Это будет твой самый ценный вклад в общее дело.
– Ты вообще способен относиться к чему-нибудь серьёзно?
– А зачем?! – изумился Гурьев так искренне, что Рэйчел не выдержала и улыбнулась.
Через час после того, как отец Даниил вернулся в госпиталь, Гурьев вошёл в кабинет директора Британской библиотеки. Ещё через полчаса он вышел оттуда с читательским билетом, дававшим ему возможность пользоваться ресурсами библиотеки практически без ограничений. Если Рэйчел спросит меня, чего это стоило, ни за что не скажу, усмехнулся он про себя. Бедный лорд Флэнаган. Хорошо, что мы встречались уже. А то – что?!
Он заказал литературу на завтра, на девять утра.
– Простите, сэр… Всё – на девять утра?
– Хотите бегать вокруг меня целую неделю всем составом персонала? – приподнял брови Гурьев. И перегнулся через стойку: – Всё. На девять утра. И упаси вас Господь опоздать.
Глядя в бездонную серебряную пропасть глаз посетителя, клерк понял, что не опоздает. Потому что, даже заглянув в такие глаза, жить хочется всё равно – и очень сильно.
Лондон. Май 1934 г
Следующие два дня режим у Гурьева был такой: с восьми вечера до половины девятого утра он проводил с Рэйчел, с девяти утра до семи вечера – в библиотеке. Наблюдая за тем, с какой скоростью он перелистывает страницы, служащие переглядывались в полнейшем недоумении. По их глубочайшему убеждению, не существовало людей, способных читать с такой скоростью.
Они были правы. Гурьев не читал – фотографировал страницы глазами. Читать ему не требовалось. Теперь он и это умел.
На третий день, перед тем, как увезти Рэйчел из госпиталя, Гурьев собрал у её постели «военный совет», куда были приглашены отец Даниил и Осоргин.
– Как я уже говорил, мы продолжаем изо всех сил изображать похоронную контору.
– Думаю, мы уже достаточно усыпили их бдительность. По-моему, пора заставить их проявить себя!
– Ошибаетесь,
– Э-э-э…
– Вот видите. Подождём – скоро должен вернуться Иосида, надеюсь, он, как ему и велено, привезёт первый, самый необходимый персонал для организации сносной охраны.
– Яков Кириллович… Есть ли в этом такая уж настоятельная необходимость?
– Без всякого сомнения, отче. Отчёт о сообщениях в газетах, касающихся происшествия с Рэйчел, который я получил от Кагомацу, не оставляет у меня никаких сомнений – это постановка.
– Вот так… И как это выяснилось?!
– Текстуальный анализ, расчёт времени – всё это выглядит так, что информация была выброшена газетчикам специально и в определённом ключе. И это довольно странно.
– Насколько странно?
– Настолько, что напоминает отчёт о выполнении поручения и справку о потраченных средствах. Я понимаю, что для вас, отче, как и для Вадима Викентьевича, всё это звучит несколько неожиданно.
– Для меня тоже, – заметила Рэйчел.
– Ну, это я готов потерпеть.
– Ни минуты не сомневалась!
– У вас, дамы и господа, весьма неглубокие представления о настоящей охране важных персон. А вот в Японии эта наука достигла высочайшего совершенства за последние полтысячелетия. Я тоже знаю далеко не всё, именно поэтому Иосида был озадачен необходимостью подобрать высококвалифицированных специалистов.
– Вы думаете, чёрта можно остановить караулом?! – пробурчал кавторанг.
– Насколько я усвоил из прочитанного, любому чёрту необходим либо живой, либо материальный носитель, который доставит его как можно ближе к цели. Похоже, ножки у них самих коротенькие и слабенькие.
– Господи Иисусе, что ж вы такое там прочли, – покачал головой священник.
– Полное собрание глупостей, дикостей и суеверий, – скривился Гурьев. – Ничего серьёзного, к сожалению.
– Так всё-таки я был прав, – священник, кажется, неосознанно дотронулся до серебряного наперсного креста.
– В каком-то смысле – конечно, вы правы, отче. И я тоже прав, и тоже в каком-то смысле. Разумеется, не верю я ни в каких чертей, богов, ангелов и прочую дребедень.
– Отчего же? – спокойно спросил священник.
– Оттого, что я сам неплохо сыграл роль бога и продолжаю это делать, – усмехнулся Гурьев. – Наш дорогой Сигэру-сама, например, как и, надеюсь, император Хирохито, на полном серьёзе считают меня аватарой бога войны и покровителя кузнецов-мечников, Хатимана. И не только эти двое.