Предначертание
Шрифт:
– Ты что-нибудь выяснила о нём?
– Ничего, Шон. Никаких следов. Идеальный мистер Никто.
– Ну, хоть что-то?!
– Ничего, Шон, – отрицательно помотала головой девушка. – Ровным счётом ничего. Свалился с неба и исчезнет так же внезапно и бесследно, когда выполнит то, что задумал.
– Я всегда доверял твоей интуиции…
– Доверься ей и сейчас. Мы действительно вляпались в дерьмо со всей этой историей, Шон. А Джейк в самом деле хочет нам помочь. И нам, и Расселам. И я думаю, он единственный, у кого это получится.
– Почему мы не можем просто отойти в сторону, чёрт побери?! Пусть этим занимается полиция!
– Если
– А деньги?!
– Посмотрим.
– Ты спятила, детка. Я понимаю, что это заразно, но…
– Дело не в этом, Шон. Совсем не в этом, хотя Джейк… Шон, ты когда-нибудь убивал человека?
– Мэгги, да что с тобой?! Ты прекрасно знаешь – я, даже будучи полицейским…
– Вот, Шон. А Джейк делал это.
– Откуда тебе это известно?!
– Ох, Шон, – Мэгги улыбнулась и покачала головой. – Я ведь женщина. Я чувствую. Он делал это, поверь мне. Много, много раз. И потому с Карлуччо справится он, а не мы. Он может и умеет убивать, а мы с тобой вряд ли на это способны. Нам ведь не нужно притворяться друг перед другом, правда?
– Мэгги, чёрт тебя подери. Существует закон.
– Законы существуют для честных людей, Шон. Для нас с тобой. Не для Карлуччо. Карлуччо плюёт на закон, и закон не успевает за ним. Почему, отчего – это долгая история, и нашей с тобой жизни не хватит, чтобы стало по-другому. Поэтому нам не обойтись без помощи таких, как Джейк. Джейк разделается со всякой мерзостью вроде Карлуччо, а мы будем молиться о том, чтобы Господь смилостивился над Джейком и спас его бессмертную душу. Во всяком случае, я буду молиться.
– Чем он тебя приворожил?!
– Ты говоришь глупости, Шон, и ты это знаешь. Ты мой единственный мужчина… и всегда будешь им. А Джейк просто помог мне осознать это так чётко, как я прежде и представить себе не могла.
– Я… я тоже тебя люблю, Мэгги, – краснея, пробормотал Хоук. – Чёрт возьми! Позови его, он уже, наверное, Бог знает что о нас думает!
– Ничего он не думает, Шон, – Мэгги вдруг улыбнулась и, убрав со лба непокорную прядь волос, поднялась и шагнула к двери.
– Ладно, Джейк, – сопя, проговорил Хоук, когда Гурьев вошёл и снова уселся на диван. – Всё равно, мне, конечно, это не нравится, но…
– Мне тоже, Шон. Но мне нравятся мои миллионы, которые я собираюсь непременно заполучить.
– Зачем вам деньги, Джейк? Только честно. К тому же… таким способом? Вы явно не нуждаетесь, да ещё и…
– Шон!
– Подожди, Мэгги. Я хочу знать, правда. Я бы предпочёл отказаться от этих проклятых денег, только бы не рисковать жизнью миссис Рассел и детей. Но вы… У вас что-то на уме, Джейк. Что?
– Жизнь миссис Рассел и мальчиков – в любом случае вне опасности. Я сумею вмешаться, если события начнут принимать нежелательный поворот, на любом этапе. Ребята, – Гурьев посмотрел на детектива и Мэгги, вздохнул. – Мне не хочется нагружать вас сведениями, которые отнимут ваш покой надолго. Вот совершенно. Просто поверьте мне, пожалуйста, что ничего страшного не случится ни с вами, ни с Расселами. Разумеется, пока я пребываю в роли командующего парадом.
– Вы так и не ответили, для чего вам деньги, Джейк.
– Уж точно не затем, чтобы играть на них в бильярд, – попытался отшутиться Гурьев.
– Не может быть, чтобы деньги играли здесь ключевую роль. Для вас, во всяком случае, точно.
– Я
– Догадываюсь, – Хоук помрачнел ещё больше.
– Получается, альтернативы нет. А испуг пройдёт. И мистер Рассел поймёт, наконец, что деньги – далеко не самое важное в жизни.
– А, так вот в чём дело… Наставник заблудших, – ухмыльнулся детектив. – Это из-за того, что Рассел крутит шашни с большевиками? Хотите как следует проучить его?
– Не стану вас разубеждать, дружище, хотя, руководствуясь одним лишь этим мотивом, я вряд ли решился бы на то, что собираюсь сделать, – серьёзно кивнул Гурьев. – Однако, время. Давайте оставим философические экскурсы и займёмся деталями операции. Потому что это крайне важно и от этого зависит успех. А потом я побеседую с Джованни Карлуччо.
– Это ещё как вы собираетесь провернуть?!? Нет, вы всё-таки определённо сумасшедший!
– Ну, не без этого, – покладисто наклонил голову набок Гурьев. – Мы же не можем всё делать сами. Нам должен помогать кто-нибудь на той стороне. Так что без Джованни нам никак не обойтись.
– А как же с деньгами?
– Предоставьте это мне. Чем меньше вы будете знать, тем лучше для вас. Да и мой сон будет спокойнее.
– Не представляю, как можно управиться с такой суммой без риска загреметь за решётку на следующий день. Тем более, что миссис Рассел…
– Шон, старина, не морочьте себе голову догадками и предположениями. Всё равно вы ничего правдоподобного не придумаете. Давайте лучше займёмся нашими делами. Время не терпит.
Детективу не оставалось ничего другого, как согласиться с этим предложением.
Нью-Йорк. Февраль 1934 г
Гурьев нисколько не кривил душой перед Хоуком. Схема, придуманная им, должна была сработать, как швейцарские часы, поскольку ключевым элементом в ней состоял вице-консул Швейцарии в Нью-Йор-ке Клод Вилье.
Гурьев подцепил швейцарца на крючок больше месяца назад, сделав это скорее по наитию, чем из какого-то дальнего прицела. И теперь это знакомство оказывалось как нельзя кстати. За время своего пребывания в городе Жёлтого дьявола Вилье проиграл в покер и в бильярд – в основном в покер, конечно – сумму, которую Швейцарская Конфедерация выплачивала своему служащему лет эдак за десяток. Гурьев, вовремя узнав об этом, консолидировал долги бедолаги у себя меньше чем за четверть их величины. Кредиторы были счастливы избавиться от безнадёжного должника, а Гурьев получил в своё распоряжение очередной экзотический инструмент. Пару недель спустя он обменял небольшую порцию долговых расписок дипломата на секретный номерной счёт в одном из отделений Credit Suisse в Цуге. [69] Тогда Гурьев ещё не был окончательно уверен, для чего они ему нужны – и Вилье, и счёт. Зато теперь схема отчётливо выстроилась у него в голове.
69
Цуг (Zug) – столица одноимённого швейцарского кантона с чрезвычайно мягкой системой налогообложения для компаний-нерезидентов и частных лиц.