Предначертание
Шрифт:
– Это что же… вы всё это подстроили?!
– Ну, что вы. Я просто поймал свой шанс. Иногда случайная мизансцена бывает куда интереснее срежиссированной. Собачку вот, в самом деле, жалко.
– Вы опасный тип.
– Невероятно опасный, – с готовностью подтвердил Гурьев. – Но, тем не менее, вы поддерживаете беседу, а не бежите от меня сломя голову. Вам ведь интересно, не правда ли?
– Интересно. Никак не могу определить, кто вы. Но если вы пытаетесь таким экстравагантным способом приударить за мной, вынуждена вас разочаровать. Вам наверняка известно, что я замужем и…
Гурьев подождал, пока
– Конечно, я знаю, что вы замужем. Вы, вероятно, хотели сказать, что любите своего мужа, но решили, что это прозвучит выспренно. Напрасно, – Гурьев покачал головой. – Насчёт любви. Иногда ни к чему не обязывающая интрига лишь позволяет убедиться, что это на самом деле так. Или не так. Вообще, в более широком смысле: иногда нужно оказаться на грани потери чего-либо, чтобы понять, как это на самом деле тебе дорого и необходимо.
– Я тоже читала «Любовника леди Чаттерли», мистер… Джейк.
– В таком случае, вам не стоит меня опасаться. Наоборот. Мне просто любопытно, как можно любить человека, который ничем, кроме денег, не интересуется.
– Мой муж интересуется отнюдь не только деньгами. Он человек чрезвычайно талантливый и разносторонний. А вы? Вы разве не интересуетесь деньгами?
– Нет. Они всегда мне доставались довольно легко.
– Вы… гангстер?!
– О, нет, – рассмеялся Гурьев. – А что, разве гангстерам деньги достаются легко? По-моему, это заблуждение. Я не гангстер. Своё личное пространство я расширяю несколько иным способом.
– Личное пространство? О чём это вы?!
– У меня есть одна теория. Скорее даже не теория, просто мысль. Я её проверяю время от времени. Когда-нибудь, возможно, это оформится в стройную и непротиворечивую гипотезу. А пока – не торопитесь покидать состояние покоя и равновесия, Эйприл. Любое физическое тело стремится к равновесию. Глупо этому мешать. Не стоит умножать суету, её и так вокруг предостаточно.
– Я вас не понимаю.
– Я говорю о возможных обстоятельствах. Знаете, Эйприл, обстоятельства – это иногда как расселина в скалах: сдвинуть глыбы ни в какую сторону никакими силами невозможно, но зато – возможно проскользнуть между ними. Так и обстоятельства нашей жизни. Лучшее, что можно сделать, не умножая хаоса, – это беспечно скользить между обстоятельств. Мимо, в некотором роде. И тогда, в тот момент, когда безжизненные каменные жернова обстоятельств захлопнутся, между ними не будет вас.
– Кто вы?! – сердито и растерянно спросила миссис Рассел. Мальчики, держась за её руки, тоже смотрели на Гурьева во все глаза: высоченный, ловкий, как огромная кошка, незнакомец, в мгновение ока расправившийся со страшной собачищей, словно с мухой, был, без сомнения, Суперменом. Тем самым. Только почему-то без облегающего костюма с буквой «S» на груди и без яркого плаща, развевающегося за спиной. А так – просто вылитый.
– Я люблю играть с обстоятельствами, Эйприл. Поверьте, это очень увлекательно. Один из величайших еврейских мудрецов, рабби Нахман из Браслава, любил повторять: жизнь – это всего лишь узкий мост. Поэтому главное – не бояться. Когда вы избавитесь от страха, игра с обстоятельствами станет доставлять вам истинное наслаждение. Вы поймёте: всё – абсолютно всё – можно изменить. Я бы даже сказал несколько иначе, –
Он выпрямился посмотрел на миссис Рассел. Главной цели своего появления он добился. Даже двух, если быть точным: предстал в образе положительного героя и заморочил молодой женщине голову настолько, что теперь, увидев его снова, она уж точно не замедлит припомнить его личность. Гурьев улыбнулся:
– Я вас утомил. Простите великодушно и позвольте откланяться.
Он вновь изысканно обозначил жест приподнимания шляпы и растворился, оставив после себя лишь медленно тающую в морозном воздухе улыбку.
Нью-Йорк. Февраль 1934 г
Войдя к Хоуку в контору, Гурьев спросил прямо с порога:
– Ну, как, Шон? Есть новости?
– Есть. Уж и не знаю, как они понравятся вам, Джейк!
Из рассказа детектива вырисовывалась картина, которая Гурьеву и в самом деле совершенно не понравилась. Под Чезаре Карлуччо, или, как его называли в семье, «старым Доном», ощутимо закачалось кресло. Прежние заработки на контрабанде спиртного канули в прошлое, а с переориентацией семьи Карлуччо запоздал. В результате семья, а в особенности её молодая поросль, двоюродные братья и племянники, подняли ропот. Семья, можно сказать, бедствовала. Перебивалась, прости Господи, с хлеба на квас. Особенно это не нравилось Джованни, старшему из племянников, – не нравилось особенно ему, потому что именно он претендовал на титул нового главы семьи. Чезаре решил, что ему следует укрепить своё положение вожака. Вот он и придумал это похищение.
– Старый болван, – выругался Хоук. – Не удивлюсь, если он хочет устроить резню, заодно разделаться с наиболее ретивыми из молодёжи!
– Ну, так поддержим молодёжь, Шон.
– Джейк…
– Мэгги, есть такая замечательно познавательная книжка Николо Макиавелли, «Государь» называется. Он тоже был итальянцем, поэтому к его советам стоит внимательно прислушаться. Кроме того. То, что нельзя либо невероятно сложно предотвратить – необходимо возглавить. И направить туда, куда нужно – для достижения желаемого результата.
– Ну, однако…
– Давайте сделаем вот что. Я немного подумаю в одиночестве, а потом мы обсудим созревший у меня план. И будем следовать ему неукоснительно, чтобы он увенчался успехом.
– Мне до чёртиков не нравится эта авантюра, Джейк. Ведь это именно авантюра!
– Вам это только кажется.
– А вы в самом деле командовали отрядом рейнджеров, Джейк? – тихо спросила девушка, как-то по-новому разглядывая Гурьева. – Или это была контекстная шутка?
– Какие там шутки, Мэгги, – усмехнулся Гурьев.
– А где?
– Многие знания рождают печаль. Не стоит вам с Шоном углубляться в это, Мэгги. Честное слово.
– Вы позволите мне поговорить с Шоном с глазу на глаз?
– Мэгги, чёрт…
– Конечно, – Гурьев поднялся.
– Спасибо. Буквально пару минут, и мы вас снова позовём.
Подождав, пока за Гурьевым закроется скрипучая дверь с окошком, задёрнутым простенькими жалюзи, Мэгги повернулась к Хоуку:
– Шон, поверь мне. Этот парень очень хорошо знает, что делает.