Предел Адаптации
Шрифт:
«Лечь! В укрытие!»
— Рой! — заорал Данил. — Вражеский рой!
Артём даже не успел обдумать, что происходит. Тело само шлёпнулось за бетонный блок. Он успел увидеть краем глаза, как в проход, как поток, вливается что-то тёмное, мерцающее тысячами крохотных отблесков.
Не облако. Рой.
Сотни, а может, и тысячи микродронов — меньше ладони каждый, с маленькими, но очень острыми крыльями и блестящими глазками-сенсорами. Они шли не хаотично — плотной волной, как саранча.
Первые ударили
Камень взорвался пылью.
— Жопа, — коротко сказал Пахом откуда-то слева. — Вот это насекомые.
Крик.
Откуда-то из середины строя донёсся отчаянный вопль, потом мат.
— Меня… сука… режет!
Это Лукьянов.
Он не успел спрятаться полностью, плечо осталось открытым.
Часть роя прошла по нему как по куску мяса.
Микророторы, минизаряды, ножи на крыльях — всё вместе.
Артём на долю секунды высунулся, и картинка въелась в мозг:
Лукьянов, облитый кровью, с правой стороны куртка разодрана в лохмотья, кожа прорезана десятками полос. В одном месте торчит прямо из мышцы крошечный дрон, дёргаясь, пока самоуничтожается.
Воздух наполнился запахом крови, озона и горелого мяса.
— Дымовые! — рявкнул Стрелецкий. — Дым и ЭМИ! Быстро!
Пахом вслепую выдернул чеку у ЭМИ-гранаты и кинул в проход.
Первые секунды были хаотичными: рой метался, натыкаясь на дым, часть микродронов взрывалась от электромагнитного импульса, падая на землю мелкими мёртвыми жуками.
Но часть прорвалась.
Парень справа от Артёма — молодой, с тонким лицом, которого тот ещё даже не запомнил по фамилии — заорал, схватившись за лицо.
Рой прошёл по его шлему, разорвав оптику и кожу.
Когда Артём дёрнул его назад за разгрузку, у того вместо глаза была чёрная, дымящаяся дыра.
— Ложись! — заорал он, прижимая того к земле.
Эйда суетливо анализировала:
Рой использует сенсоры на оптике и тепле. Дым ослабляет эффективность. Рекомендую искать плотные укрытия, металлические перегородки.
«Спасибо, блядь», — стиснул зубы Артём. «Очень вовремя».
— Панфёров! — проревел Рубцов. — Где наш рой?!
— Вывожу! — Данил почти кричал. — Они попробовали залезть на мой канал, суки… Ща…
В голове Артёма мелькнули чужие схемы: сеть, пытающаяся пробиться внутрь, сигналы.
Эйда влезла туда, как нож.
Попытка перехвата нашего канала. Нейтрализую. Рекомендую контратаку.
«Делай», — бросил он.
Крошечные стрекозы их роя, до сих пор крутившиеся выше, резко спикировали.
Столкновение было похоже на схватку стаек птиц.
Два
Маленькие тела сталкивались, взрывались, искрились. Куски пластика и металла летели вниз.
Часть чужого роя рассеялась, часть попыталась прорваться дальше, но уже не плотной волной, а рассыпавшись. Они пытались пробраться по стенам, по земле, искать щели.
— Меньше, — выдохнул Данил. — Но они всё равно есть.
Где-то справа кто-то закричал, затем голос захлебнулся.
Артём коротко выглянул, выставив автомат.
Часть вражеского роя залетела внутрь приоткрытой двери за склад.
Оттуда донёсся короткий одиночный выстрел, потом глухой стук.
— Склад справа! — прокричал Пахом. — Там кто-то внутри!
— Не рыпаться, — отрезал Стрелецкий. — Ждать, пока рой осядет.
Дым постепенно расширялись, закрывая просвет.
ЭМИ-граната дала вторую волну — тонкий треск, запах горелой электроники.
На землю посыпались десятки обугленных микродронов.
На этом первая атака роя закончилась.
Наступила вязкая, странная тишина, прерываемая только стонами и тяжёлым дыханием.
— Потери? — глухо спросил Рубцов.
— Лукьянов — жив, но… — Шепелев, помогавший тянуть его за укрытие, сглотнул. — Плечо в мясо. Носилка нужна. Лицо у Сомова — минус глаз. Ещё один… Гребнев… — он замялся. — Внутри склада. Кажется, всё.
— Гребнев — минус, — тихо подтвердил кто-то, заглянув внутрь.
Стрелецкий сжал челюсть так, что скулы побелели.
— Медики вперёд, — сказал он. — Остальные — на позициях. Рой отбили — хорошо. Но это был только привет.
Он посмотрел на небо.
— Панфёров, рой бережёшь, как зеницу ока. Ещё раз их так накроем — и у нас не останется ни зеницы, ни ока.
— Понял, — выдохнул Данил. — Я ещё живу, если что.
Больница боевого поля началась прямо в проходе.
Медик — сержант-девчонка с тёмным хвостом под каской и взглядом усталой фурии — ворвалась вперёд с сумкой.
— Кто тут у нас самый красивый? — сказала она. — Лукьянов, да?
Она на секунду остановилась, оценивая его плечо.
Мясо было действительно как фарш.
Кожа разодрана, мышечные волокна видны. Кровь пропитала форму.
— Охренеть, — пробурчала она. — Ну, зато теперь точно не возьмут на подиум.
Она работала быстро: жгут выше раны, антисептик, наложение повязки.
Артём помогал, придерживая Лукьянова.
Тот, бледный, с закушенной губой, глухо шептал:
— Мне… всё… капец, да?
— Да не, — медик усмехнулась. — Плечо обновим, будешь как новый. Только, может, немножко киборг.