Предел Адаптации
Шрифт:
— Просто вчера хорошо поспал, товарищ капитан, — ответил он.
— Вот и спи так всегда, — бросил тот. — Остальным советую брать пример. Только без лишних фанатизмов.
Тренировки продолжались.
Где-то кто-то падал.
Где-то кто-то забывал команду.
Где-то внешний голос и внутреннее упрямство бились друг с другом.
Один раз боец по фамилии Рыбин, разгорячённый, проигнорировал приказ оператора залечь.
— Да успею я! — заорал
Датчики тут же завизжали.
В ухо ему заорал инструктор.
— Молодец, — прохладно сказал потом Рубцов. — В симуляции ты только умер. В реальности вместе с тобой могли лечь ещё двое, которые пошли бы тебя вытаскивать. Учимся не играть в героев.
Рыбин сжал кулаки, но спорить не стал.
Вечером в душе, когда из разбалансированного душевого крана текла то горячая, то ледяная вода, Данил сказал:
— Знаешь, что самое страшное?
— Что воду выключат? — уточнил Артём.
— То, как быстро мы ко всему привыкаем, — сказал Данил. — Ещё месяц назад я думал, что казарма и зарядка — это ад. А сейчас я сижу за пультом, ору в чужие уши и решаю, кто у нас условно жив, а кто условно лежит. И это кажется… нормальным.
— Это и пугает, — согласился он. — Но, может быть, и спасёт.
— Если не поехала крыша, — добавил Илья, совмещая шампунь с философией. — А это ещё большой вопрос.
К концу недели они перестали воспринимать экзы и пульты как чудо.
Это были просто инструменты. Тяжёлые, неудобные, но свои.
У каждого уже начали вырисовываться склонности.
Пахом лучше всего проявлял себя в штурме: крепкий, живучий, не паникует.
Илья — на пульте: спокойно, без лишних эмоций, чётко.
Климов, к удивлению всех, оказался толковым на обоих местах, но с ним была проблема — он любил риск больше, чем требовалось, и его всё время приходилось притормаживать.
Данил…
— Вы, Панфёров, — сказал ему однажды Рубцов, — слишком много болтаете. Но, к сожалению, вы делаете это по делу. Из вас выйдет хороший оператор, если вы научитесь иногда жевать язык.
— Я буду стараться, товарищ майор, — ответил Данил. — Но не обещаю.
Артём оказался чем-то посередине. Он неплохо работал и в экзе, и за пультом. Но майор, перебирая их характеристики, остановился на другой мысли.
— Лазарев, — сказал он, глядя в список. — У вас неплохие данные и там, и там. Но я думаю, вам стоит упирать в штурм.
Он поднял глаза.
— Там вы будете нужнее.
— Есть, товарищ майор, — ответил он.
В глубине головы Эйда отреагировала почти с интересом:
Выбор профиля «штурм» предполагает повышенную плотность критических ситуаций. Это идеально для адаптации.
«Ну конечно, — подумал он. — Кто бы сомневался, что ты будешь рада».
Ночью, когда казарма уже почти затихла, где-то в глубине
Ты сам это выбрал.
Не капитан, не майор, не Старший.
Не какой-то человек в министерстве.
Он сам поставил подпись под программой, сам шагнул в экзоскелет, сам попросил Эйду усилить его так, чтобы он успевал больше.
Это одновременно пугало и успокаивало.
Если он сам выбрал — значит, у него есть хотя бы иллюзия контроля.
И если вдруг всё пойдёт к чертям, он хотя бы не будет врать себе, что «его заставили».
Он лежал, глядя в темноту.
Сверху тихо посапывал Данил.
Где-то в углу Пахом во сне ругался матерно, видимо, бегал по лабиринтам.
Илья, как всегда, спал тихо, как будто весь свой шум оставлял на языке днём.
— Решил стать особенным, Лазарев, — тихо сказал он себе. — Ну что ж… Посмотрим, хватит ли тебя.
Внутри шевельнулась Эйда.
Хватит, сказала она. Если будем работать вместе.
— Это мы ещё проверим, — выдохнул он.
Учебка стала другой.
Теперь это была не просто армейская «школа жизни».
Это было место, где он, связанный ремнями с железом, с чужим голосом в ухе и чужой системой в голове, учился быть частью чего-то большего, чем просто очередной номер в списке.
А где-то там, далеко за пределами плаца и лабиринтов, мир продолжал крутиться, наращивая напряжение, о котором они пока только слышали в обрывках новостей.
И Артём всё явственнее чувствовал: выбор, который он сделал здесь, — это не просто про его один год. Это про то, кем он вообще собирается быть, когда всё вокруг начнёт рушиться.
Глава 13
Подъём в этот день был ещё более мерзкий, чем обычно.
Во-первых, потому что хотелось спать.
Во-вторых, потому что Старший орал не просто громко — он орал с вдохновением.
— Рота, подъём! — голос сотрясал железные шконки. — Сегодня вы наконец-то узнаете, зачем у вас ноги, а не колёса! Быстро встали, оделись, рожи умные выключили!
Артём вынырнул из сна резко, как будто его выключателем щёлкнули. Организм уже привык: глаза открылись, тело село, ноги сами нашли тапки.
Эйда отметилась привычным тихим комментарием:
Сон около пяти часов. Недостаточно, но терпимо. Мышечное восстановление — частичное. Сердечный ритм в норме. Рекомендую постепенно включать нагрузку.
«Не волнуйся, — подумал он, натягивая штаны. — Включат без тебя».
Над ним с верхней койки свесилась всклокоченная голова Панфёрова Данила Сергеевича.