Предел Адаптации

Фрюс Иван

Артём посмотрел на него.

Данил — не герой, не псих, не фанат адреналина. Живой, нормальный человек, который хотел диплом, нормальную зарплату и чтобы проблема войны касалась его как можно меньше.

И вот сидит здесь, с обритой головой, алюминиевой ложкой в руке и бесконечным сарказмом вместо брони.

— Я не хочу умирать, — честно сказал Артём. — Я хочу помочь семье. И не хочу, чтобы кто-то из наших умер. — Артем вздохнул. — Но в мире накаляется обстановка.

Он поискал слова.

— Если

всё дальше будет только хуже, — произнёс он, — мне нужна возможность что-то делать. А не просто быть ещё одним «отслужил и ушёл».

— Ты был нормальным пацаном, — мрачно заметил Данил. — А сейчас звучишь как человек, который собирается подписать себе смертный приговор.

— Обычная срочка не даёт иммунитета, — сказал Артём. — Ты же сам слышал. Если начнётся по-крупному, зацепит всех. Просто одни будут готовы чуть лучше, другие — чуть хуже. Мне… хочется быть в первом списке.

Пахом кивнул, молча.

Илья скривился.

— Герой, — сказал Данил. — Спаситель человечества. Нашёлся.

Он стукнул ложкой по миске.

— Я, между прочим, тоже жить хочу. И не хочу, чтобы где-то под дурацким городком лежала моя форма с пустым шевроном. Я за тех, кто переждёт, а потом будет смотреть, как другие страдают.

— Но ты же меня терпеть не можешь, — сказал Артём. — А если мы разделимся, кому ты будешь портить жизнь?

— Точно, — тихо вставил Пахом. — Без него тебе придётся по новой искать человека, которого можно будет доставать с утра до вечера.

— Не помогайте, — поморщился Данил.

— Я не герой, Дань, — сказал Артём, уже без шуток. — Я просто понимаю, что всё равно втянут. Мы уже тут. Обратно нам никто билет не выдаст. Если придёт серьёзное дерьмо, оно не спросит, кого из нас «отправлять посерьёзнее». Оно накроет всех.

Он пожал плечами.

— Я выбираю вариант, где у меня хотя бы будут инструменты.

Данил смотрел на него так, будто впервые видит.

— Ненавижу тебя, — сказал он наконец. — От души.

И тут же добавил:

— Если ты попрёшь в эту спецподготовку, я за тобой пойду. Потому что я ещё больше ненавижу идею, что ты будешь где-то там, а я — в какой-то другой дыре, где от меня ничего не зависит. И если ты умрёшь, я хотя бы тоже буду в списке. Чтобы не мучиться.

— Логика на грани гениальности, — заметил Илья. — Но это уже наша классика.

— А вы что? — спросил Артём, глядя на Пахома и Илью.

— Я? — Пахом почесал затылок. — Я ещё подумаю. У меня дома мать. Я ей обещал вернуться. Но если здесь правда можно чему-то научиться, что потом пригодится… Надо считать.

— А я, — сказал Илья, — хочу пожить. Но и хочу, чтобы если вдруг начнутся совсем плохие времена, я не был тем самым «лишним». Так что, скорее всего, тоже останусь тут. Просто буду ныть громче вас.

Данил

тяжело вздохнул, встал и утащил миску к мойке.

— Ненавижу людей, которые усложняют мне жизнь такими разговорами, — бросил он через плечо.

После обеда строй выглядел уже иначе.

Кто-то ходил, сжав губы.

Кто-то, наоборот, смеялся слишком громко.

Кто-то пристально рассматривал плац, словно пытаясь запомнить каждую трещину — на случай, если завтра будет в другом месте.

Их выстроили по отделениям.

Перед каждым столом — папка, списки.

Стрелецкий стоял рядом, лицо у него было по-прежнему спокойное.

— Подходите по одному, — сказал он. — Вписываете данные, расписываетесь в том, что ознакомлены и выбрали. Без театра. Взрослые люди.

Слева уже шли первые.

Кто-то, не дойдя до стола, разворачивался и уходил к группе, которая формировалась справа — туда, где собирали тех, кто выбрал обычную срочку.

Артём шёл в середине очереди.

Когда очередь дошла до него, он наверное за всю жизнь ещё ни разу так ясно не ощущал вес ручки в пальцах.

На листе была стандартная бумажная мантра: ознакомлен с условиями, предупреждён о рисках, претензий не имею, выбираю такой-то вид подготовки.

Он посмотрел на строки.

В голове тихо и отчётливо прозвучало:

Риск — высокий. Потенциал — выше среднего. Принятое решение будет определять маршруты дальнейшего развития.

«Да знаю я», — отозвался он мысленно и поставил подпись напротив пункта «специальная подготовка».

— Определился? — спросил Стрелецкий, мельком глянув.

— Так точно, товарищ капитан, — сказал Артём.

— Ну, — капитан слегка кивнул. — Посмотрим, как ты будешь думать о своём выборе через месяц.

Сзади к столу подошёл Данил.

Пальцы у него дрожали едва заметно.

— Панфёров Данил Сергеевич, — озвучил офицер, проверяя данные. — Выбор?

Данил метнул на Артёма взгляд — убийственный и отчаянный одновременно.

— Специальная, — выдохнул он. — Чёрт бы её побрал.

— Подпись, — спокойно сказал капитан.

Данил расписался так, будто ставит крест на собственной жизни.

— Поздравляю, — заметил Стрелецкий. — Вы только что вступили в кружок любителей осложнять себе судьбу.

— Спасибо, товарищ капитан, — буркнул Данил. — Всегда мечтал.

Половина роты всё-таки выбрала обычную службу.

Их отвели в сторону, позже началась суета с вещами.

Автобус, к которому они привыкли, теперь увозил уже не всех, а только часть.