Предел Адаптации
Шрифт:
— Поступать хочу, — сказал Артём. — В городе. В университет.
— О, — Ольга сразу напряглась. — Это какие мы слова знаем.
— А что, — Николай прищурился. — Я давно говорю: если тянет — пускай пробует. Не будет же он тут на пилораме до пенсии.
— На пилораме тоже люди работают, — обиделась мать.
— Я не против, — спокойно ответил отец. — Но если у человека голова на плечах и он может куда-то выше залезть — почему нет?
— Я к Марине поеду, — вмешался Артём. — Ну… если сдам, если возьмут.
— В первую очередь, —
— Мам, — Марина появилась в дверях, оперлась о косяк. — Он и так будет. Не тешь себя надеждами.
— Марина, я тебя сейчас обратно в автобус отправлю, — устало сказала Ольга.
— Поздно, билеты сдать нельзя, — сестра улыбнулась. — Я уже здесь.
Несмотря на ворчание, глаза у матери были мягкие. Она по очереди посмотрела на всех — и отложила ложку.
— Ладно, — сказала она. — Я сегодня пирог ещё один сделаю. С капустой. На радость всем.
— Вот видишь, — Николай толкнул Артёма локтем. — Есть в жизни и хорошие стороны.
— Особенно в виде пирога, — серьёзно кивнул сын.
Вечер прошёл в полутёплом полумраке лампы, запахе выпечки и разговорах. Марина показывала свои рисунки — мрачные города, странных людей в длинных плащах, парящих над ними кораблей. Егор пытался доказать, что его игры не тупость, а «культура интерактивного повествования». Ольга ругалась на новости, где кто-то опять что-то обещал, но не делал. Николай слушал вполуха, больше думая о предстоящем дне и очередном сломанном тракторе.
Артём сидел рядом, слушал всех и думал о том, как всё это может закончиться. Село, школа, зимы, лето, пилорама, магазин «Продукты». Всё это было ему знакомо до последней доски в заборе. И всё равно где-то внутри зудело ощущение, что жизнь не остановится здесь.
Ночью, уже лежа в своей комнате, он снова уставился на карту мира. На ней, среди морей и линий, было столько названий, что глаза разбегались.
— Куда ты там собрался? — пробормотал он сам себе. — В Москву, в Питер, в… да хоть куда.
Ответа не было. Только тихий треск дома, остывающего после дневного тепла, и редкий звук машины на дороге.
Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. Та же школа, тот же коридор, те же люди. Ещё одна маленькая глава его жизни в Лесном.
Он не знал, что очень скоро привычный мир под ногами начнёт меняться. Но до этого момента было ещё время. Пока же вокруг было только село, семья, школа и собственные мысли — достаточно, чтобы чувствовать себя живым.
Глава 2
Прошло два года.
Артёму сейчас семнадцать. Он отстрелялся с ЕГЭ, вылез из одиннадцатого класса живым, каким-то чудом поступил в университет в областном городке и теперь сидел в автобусе, который гремел по трассе, как старый чайник.
За
На коленях лежал рюкзак: половина — учебники и тетради, вторая половина — сваленные вперемешку футболки, носки и свитер, который мать запихнула в последний момент со словами «там, в их городе, тоже зимой холодно». Чемодан с остальными вещами лежал в багажном отсеке внизу, и Артём почему-то каждые десять минут нервно трогал рюкзак, как будто проверял, на месте ли всё.
Рядом, у окна, сидел Егор. Он вытянул ноги, засунул наушник в одно ухо, второе повесил, чтобы слышать мир, и покачивал головой под какую-то музыку.
— Ну что, — сказал он, не отрывая взгляда от дороги, — страшно?
— В меру, — ответил Артём. — Как перед контрольной, когда задачу ещё не увидел.
— Я бы сказал «как перед рейдом», — Егор хмыкнул. — Ты заходишь такой в инст, не знаешь, что за боссы внутри, какие мобы… а выйти уже нельзя. Только вайпаться.
— Ты можешь разговаривать по-человечески? — вмешалась мать, сидевшая через проход. — Рейды, вайпы… У меня от этих слов, как от таблетки, побочка.
— Мама, — Егор закатил глаза. — Это терминология.
— Терминологию свою оставь себе, — сказала Ольга. — У брата сейчас новая жизнь начинается, а ты ему про своих боссов.
Отец сидел рядом с ней, ближе к проходу. Он смотрел не в окно, а на своих детей, на их рюкзаки, на чемодан наверху, и в его взгляде читалось одновременно всё — и гордость, и тревога, и то самое молчаливое «держись».
— Новая жизнь, — повторил Егор, откинувшись на спинку. — В общаге. С тараканами. И соседями. И унитазом на этаже.
— Спасибо, успокоил, — пробормотал Артём.
— Зато у тебя там интернет будет нормальный, — брат повернулся к нему. — Не как наш этот, с двумя мегабайтами, который дохнет, когда я видео запускаю.
— Рад, что кто-то видит светлую сторону, — Артём усмехнулся.
— Я вообще оптимист, — Егор развёл руками. — У тебя начинается квест «выжить в общаге и не спиться», я верю, ты справишься.
— Егор, — мать строго посмотрела на него, — ещё одно слово, и ты останешься в Лесном без интернета.
— Всё, молчу, — брат закрыл рот ладонью, но глаза всё равно смеялись.
Автобус тряхнуло на яме. Где-то в глубине закашлял двигатель. В салоне пахло пылью, куртками и чем-то вроде старого дизеля.
— Ты, главное, звони почаще, — сказала Ольга, повернувшись к Артёму. — Не так, как Марина. Эта может пропасть на неделю, потом написать «я жива, не переживайте».
— Я занята, — послышался знакомый голос из прохода.
Все обернулись. По автобусу, цепляясь рюкзаком за сиденья, пробиралась Марина. Волосы в хвост, на плечах — куртка, на груди — сумка с ноутбуком. Она села на свободное место через ряд, развернулась.