Предел Адаптации

Фрюс Иван

— Эй, я вообще-то тут стою, — возмутился Данила. — Между прочим, вы сейчас обсуждаете мою судьбу, как будто меня уже не существует.

— Ты существуешь, — сказала его сестра. — Пока. Так что давай, существуй дальше. И не пропадай оттуда.

— Понял, командир, — вздохнул он.

Военный снова рявкнул:

— Закончили обниматься! Все в автобус!

Артём вскинул сумку на плечо. Тело автоматически подстроилось: центр тяжести ушёл чуть ниже, ноги сами чуть шире поставились. Баланс, прокачанный недавно, работал, как тихая

страховка.

«Готовность к изменению среды, — отметила Эйда. — Физические параметры в норме. Психологическое напряжение — повышено, но функционально».

«Ну хоть не «критично», — подумал он. — Пошли, напарница».

Он поднялся по ступенькам. Данила, конечно, сел рядом — как будто кто-то мог его оттащить.

— Ну что, — сказал тот, когда автобус дёрнулся, — вот оно. Наше совместное DLC.

— Не самое желанное дополнение, — ответил Артём. — Но зато бесплатное.

— Это как вирусное обновление, — вздохнул Данила. — Скачалось — и всё, живи теперь с этим.

За окном медленно поплыли лица. Родители, сестра, брат, Марина.

Ольга держала себя в руках, но глаза её блестели. Николай стоял рядом, вытянувшись, как на каком-то внутреннем построении. Мама Данилы махала обеими руками, как будто это могло остановить автобус. Сестра Данилы снимала на телефон — и вряд ли потом сможет спокойно пересматривать.

— Не смотри долго, — сказал Данила. — А то захочешь выпрыгнуть.

— Я смотрю не чтобы выпрыгнуть, — ответил он. — А чтобы запомнить.

Внутри было всё разом: страх, грусть, злость, неожиданная твердь.

Где-то там, на уровне, который отслеживала Эйда, пульс, давление, гормоны расходились по схемам.

Но поверх этих схем упрямо стояла простая, человеческая мысль:

«Я вернусь. Назло всем вероятностям. Назло статистике. Назло даже этой умной железяке, если она решит, что проще меня где-нибудь списать».

«Учту, — тихо сказала Эйда. — Я предпочитаю носителя в активном состоянии».

Автобус набирал скорость. Город, такой привычный, медленно уходил назад, превращаясь сначала в отдельные дома, потом в зелёные кляксы, а потом, позже, — в воспоминание.

Два друга сидели рядом, каждый со своей головой, со своим страхом, со своим модулем — явным или скрытым.

И мир, пока ещё не совсем треснувший по швам, делал очередной вдох перед тем, как начать всерьёз сжимать их обоих.

Глава 11

За окнами покатился Белоярск.

Сначала — знакомые кварталы возле универа.

Та самая остановка, на которой он когда-то ждал автобус с Мариной.

Переход, где спорил с Егором о том, нужен ли ему новый видеочип.

Дешёвый супермаркет, возле которого они с Данилой сидели на бордюре и мечтали, как после выпуска всё изменится.

Теперь всё менялось вот

так — одним рывком.

Артём сидел у окна, сжимая руками ремень сумки. Плечом упирался в Данилу. Тот, как ни странно, выглядел не подавленным, а раздражённо-настроенным.

— Ну всё, — протянул Данила, глядя в окно. — Прощай, Белоярск. Я буду скучать по твоим пробкам и очередям в общаговский душ.

— Я не, — ответил кто-то сзади. — Я буду скучать по шаурме возле универа.

— Ты будешь скучать по всему, что не подаётся в алюминиевых мисках, — отозвался другой голос.

В салоне прошёл невесёлый смешок. Такой, когда смеёшься не потому, что смешно, а потому что молчать хуже.

— Главное, — сказал Данила, — что повестка пришла через приложение. Цивилизация.

Он повернулся к Артёму.

— Помнишь, как мы ржали с мемов про электронные повестки? Типа, пока не нажал согласен, тебя не заберут? Ну вот. Нажали.

— Ты сам нажал, — напомнил ему Артём. — Я хотя бы тянул до последнего.

— Я думал посмотреть, что там внутри, — вздохнул Данила. — Любопытство, мать её. Теперь посмотрим. В полный рост.

За окном города становилось меньше.

Панельки сменились низкими домами, гаражами, складами.

Потом начались поля и обрывки леса.

Пейзаж был до тошноты знакомый.

Такая же дорога, по которой когда-то из Лесного везли его в Белоярск, только теперь везли дальше — в сторону части.

Где-то внутри, подо всем этим привычным, двигалось что-то чужое и холодное.

Эйда молчала, но её присутствие ощущалось фоном, как тихий гул.

Пульс стабилен. Дыхание учащено. Эмоциональный фон — тревога с элементами предвосхищения. Норма для смены среды.

«Спасибо, доктор», — подумал он.

Автобус подпрыгнул на яме.

Кто-то спереди выругался.

Кто-то перекрестился, думая, что никто не видит.

Артём поймал своё отражение в стекле.

Короткие волосы, которые через пару часов срежут.

Глаза, в которых перемешались страх, злость и какая-то злорадная решимость: если уж попал, то надо выжать из этого максимум.

Мир за стеклом шаг за шагом отваливался назад.

Часть встретила их оградой и тишиной.

Высокий металлический забор с натянутой наверху колючкой.

Ворота с массивными створками.

Две серые будки по краям и несколько фигур в форме, которые стояли так, как будто стояли здесь всегда.

Над воротами — потускневший металлический герб.