Предел Адаптации
Шрифт:
Миша рядом приподнялся было, но декан поднял руку: молчать.
Ковров замялся. Взгляд его метнулся по лицам: декан, завкафедрой, преподаватель, родители, приятель, который только что честно выложил картину, и сам Артём.
— Я… — он посмотрел в сторону. — Да. Я махнул первым. Не попал, — ухмыльнулся, — зато получил.
— То есть претензий по поводу дисциплинарного взыскания только в адрес Лазарева вы не имеете? — уточнил декан.
— Я имею претензии ко всем, — буркнул тот. — Но понимаю, что выгляжу сейчас
— Хорошо, — декан кивнул. — Тогда решение будет таким. Обоим — выговор за нарушение внутреннего распорядка. Без занесения в личное дело. Официальной бумажки мы делать не будем, — он посмотрел на родителей, — чтобы не портить никому документы. Но, — он перевёл взгляд на Артёма, — я очень надеюсь, что вы сделаете выводы. Следующий раз — иного рода место, и иного рода разговор.
— Он идёт в армию, — тихо сказала Ольга. — Там его выводы найдут сами.
— И именно поэтому я и говорю, — сказал декан. — В армии за такое никто слушать объяснений не будет. Там просто запомнят, что вы умеете бить.
— Я запомню, — глухо ответил Артём.
— Разговор окончен, — сказал декан. — Вы свободны. Постарайтесь, чтобы остаток вечера прошёл без приключений.
Они вышли в коридор.
Коридор стал вдруг шире, чем был. Людей вокруг было меньше: основная масса вернулась в зал, лишь изредка кто-то выглядывал посмотреть, чем всё закончилось.
Ольга остановилась у стены, развернулась к сыну.
— Я не буду орать, — сказала она сразу, словно читая его ожидания. — Я устала. И ты устал. И, главное, не вижу смысла.
— Мам… — начал он.
— Но, — она подняла палец, — я хочу, чтобы ты понял: ты сегодня сделал две вещи. Первое — защитил себя. Второе — испачкал этот день. Свой. Наш. Свой диплом. Свой выпускной. И потом, когда будешь вспоминать, у тебя будет не только сцена на сцене, но и вот это. В коридоре. С этим… — она кивнула в сторону кабинета, — мальчиком.
— Я знаю, — сказал он. — Уже ненавижу эту картинку.
— Ну, значит, надолго запомнишь, — сказала она. — Остальное… — вздохнула. — Остальное переживём.
— Мам, он правда… — попытался оправдаться он.
— Я видела, как он на тебя смотрел весь год, — устало сказала она. — Люди по-разному справляются со своей жизнью. Кто-то учится. Кто-то ищет виноватых. Ты не обязан терпеть удары. Но иногда лучше отойти, чем потом объясняться.
Николай молчал, опершись плечом о стену. Потом сказал:
— То, что ты увернулся, — хорошо. То, что ты положил его одним ударом, — тоже показатель. Но, — он посмотрел прямо в глаза, — ты сейчас не маленький. Ты должен уметь понимать, где твой удар закончится просто синяком, а где — может закончиться… — он замолчал, подбирая слово, — хуже. Ты сегодня, кажется, в нужный момент остановился. Не переборщил. Надеюсь, это не случайность.
Артём вспомнил внутреннюю команду снизить
— Не случайность, — тихо сказал он, сам ещё не до конца веря, что так и есть.
— Хорошо, — Николай кивнул. — Иди к своим. Не стой тут, как наказанный. Праздник всё-таки.
Ольга ещё раз посмотрела на него, вздохнула.
— Я потом у тебя давление померяю, — сказала она, будто возвращаясь в привычную роль. — И ты мне подробно расскажешь, как ты дошёл до такой жизни.
— Обещаю, — он кивнул.
Егор и Марина подошли позже.
— Ну ты даёшь, — сказал Егор, складывая руки на груди. — Я всего на пять минут отвлёкся — а ты уже кого-то вырубаешь. Не мог подождать?
— Он правда полез первым, — сказала Марина, глядя на брата серьёзно. — Я видела кусок в начале. Там уже всё к этому шло.
— Я знаю, — сказал Артём. — Но от этого легче не стало.
— Не делай из себя чудовище, — фыркнула Марина. — Ты защитился. Ты не разбил ему голову о стену. Ты не прыгал на нём сверху. Ты сделал один точный удар и остановился. Это больше, чем многие умеют.
— А ещё, — добавил Егор, — ты был офигенно красив в этом движении, если честно. Как будто в кино. Только в кино потом всё решается по-другому. А тут — решения вот этих, — он кивнул в сторону преподавателей, — и мамы с папой.
— Спасибо, что сравнил меня с кино, — усмехнулся Артём. — Я как раз мечтал об этом.
— Я пытаюсь тебе сказать, что ты не монстр, — сказал Егор. — А ты опять уходишь в сарказм.
— Я не монстр, — повторил Артём. — Я просто… — он поискал слова, — не хочу превращать в привычку такие сцены.
— Тогда не превращай, — спокойно сказала Марина. — Всё. Иди уже. Мы будем делать вид, что верим, что оставшаяся часть вечера пройдёт без экшена.
Остаток вечера действительно прошёл спокойнее. По крайней мере, для него.
В зале танцевали, смеялись, выпивали. Кто-то уже начинал петь в микрофон старые хиты, сбиваясь с тональности. Кто-то сидел на подоконнике, глядя на ночной город, и говорил другу, что не знает, что делать дальше.
Артём держался в стороне от центра событий. Он поговорил со многими — отвечал на поздравления, слушал истории. Улыбался, но где-то глубоко внутри всё ещё крутился тот момент: замах, пауза, голос, движение, удар.
В какой-то момент Лера подошла к нему.
— Ты в порядке? — спросила, глядя прямо.
— Да, — сказал он. — Почти.
— Я видела только конец, — сказала она. — Как ты увернулся и ударил. Честно, я думала, ты просто спрячешься или уйдёшь.
— Я тоже так думал, — признался он.
— Он сам виноват, — Лера подняла стакан с соком. — Но я понимаю, что тебе всё равно неприятно. Так что… — она задумалась, — давай просто пойдём и посмотрим, как Данила танцует. Это всегда повышает самооценку.