Предел Адаптации
Шрифт:
Он не знал, сколько это длилось — минуту, пять, десять. Потом жар начал спадать. В голове осталась только тупая тяжесть, как после бессонной ночи.
«Ну всё, — мрачно подумал он, — теперь я точно доломал себе мозги».
Но на утро произошло маленькое чудо.
Он проснулся без будильника, снова. Голова не болела. Наоборот, было ощущение, как у компьютера после перезагрузки: все фоновые процессы умерли, система работает легко.
За завтраком он поймал Данилу, который стоял у зеркала и мучился с воротником
— Ты чего так нарядился? — удивился Артём. — Экзамены закончились.
— Консультация по военной кафедре, — простонал Данила. — Я должен выглядеть прилично, чтобы они подумали, что от меня будет толк. Хотя это ложь. Помоги.
— Повернись, — сказал Артём, ловко застёгивая пуговицу.
— Ты стал подозрительно ловким, — пробурчал Данила. — И подозрительно спокойным. Сколько ты вчера спал?
— Часов семь, — ответил тот, задумавшись. — Может, семь с половиной.
— Всё, — Данила скорчил трагическую мину. — Вселенной конец. Ты спишь, учишься и улыбаешься. Это аномалия.
— Ты просто не привык, что я не ною, — сказал Артём.
— Я привык, что ты нормальный, — возразил Данила. — То есть такой же немного раздолбай, как мы все. А сейчас… — он махнул рукой. — Ладно. Рады за тебя. Отправим тебя в светлое будущее инженером, а сами будем клянчить у тебя скидку на ремонт техники.
— Скидку не дам, — сказал Артём. — Но без накрутки возьму.
— Вот это уже звучит как ты, — удовлетворённо кивнул Данила.
Под конец сессии они вылезли на поверхность, как люди, выжившие в завале. На лестнице факультета кто-то отмечал конец мучений, обнимаясь и крича, кто-то обсуждал, с какими баллами сможет претендовать на диплом с отличием.
Артём просто стоял у окна и смотрел, как во дворе факультета люди курят, смеются, ругаются.
Телефон завибрировал в кармане. Сообщение от матери:
«Ну как?»
Он улыбнулся и набрал: «Сдал всё. Без хвостов».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Горжусь. И всё равно потом померяем давление».
Потом — от отца:
«Молодец. Будет что в трудовую писать, когда станешь начальником».
От Егора:
«Поздравляю, умник. Теперь можешь официально презирать нас, смертных. Только не зазнавайся».
От Марины:
«Я знала, что ты не дурак. Но всё равно удивлена. Позвоню вечером, устроим семейный допрос с пристрастием».
Он стоял, читая эти сообщения, и чувствовал, как внутри что-то разжимается. Как если бы все последние месяцы он ходил с затянутым ремнём на груди, и только сейчас его ослабили.
Глава 7
Утро выпускного началось с орущего будильника.
Артём нащупал телефон, промазал, сбил его на пол, потом всё-таки дотянулся и ткнул по экрану. Будильник захрипел и заткнулся.
Он пару секунд лежал, глядя в потолок.
— Вставай, выпускник, — раздался голос. Данила лежал на своей кровати, уже с открытыми глазами и абсолютно несчастным видом. — Великий день. Сегодня нас официально признают людьми, которые способны положить диплом под ножку качающегося стола.
— Ты… — Артём потянулся, почувствовав приятную тяжесть в мышцах, — можешь хотя бы раз проснуться и не ныть?
— Нет, — честно ответил Данила. — Если я не буду ныть, кто-то подумает, что у меня всё в порядке с жизнью. А это ложь.
Артём сел, спустил ноги на пол. Тело отзывалось привычной усталостью, но без свинцовой тяжести: выносливость, подточенная сессией и работой на складе, делала своё дело. Голова была ясной. Как ни странно, он действительно выспался.
Внутри, где-то глубже привычных мыслей, было тихо. Та самая тишина, в которой иногда всплывали схемы и таблицы, сейчас просто ждала.
— Напомни, во сколько там сбор? — спросил он, зевая.
— В двенадцать — у главного входа, — отрапортовал Данила, глядя в потолок. — Вручение дипломов, слёзы, торжественные речи, потом тусовка в актовом зале. И вишенка на торте — стыдные танцы под музыку, которую никто не хотел включать.
— Ты говоришь так, будто тебя уже заставили танцевать, — усмехнулся Артём.
— Я видел расписание, — мрачно ответил тот. — Там есть пункт «дискотека». Это угроза.
К одиннадцати комната превратилась в мини-гардеробную.
Данила бегал между зеркалом и шкафом, держа в руках две рубашки.
— Эта нормальная? — он прижимал к себе синюю. — Или я в ней похож на школьника?
— Ты в любой похож на школьника, — отозвался Артём, стоя у окна и застёгивая пуговицы на своей белой.
— Спасибо, поддержал, — Данила взял белую. — А эта?
— В этой ты похож на школьника, которого заставили надеть белую рубашку, — уточнил Артём. — В синей хотя бы видно, что ты пытался быть оригинальным.
— То есть лучше синюю? — уточнил Данила.
— Да надень уже любую, — вмешался Ильдар, который полчаса назад зашёл «на минутку», а теперь сидел на табуретке и попивал чай из чужой кружки. — На тебя всё равно никто смотреть не будет. Сегодня звезда — зачетка.
— Моя зачетка — это хоррор, а не звезда, — вздохнул Данила. — Ладно, синий так синий.
Артём застегнул последнюю пуговицу, поправил воротник. Галстук он завязывать не стал — терпеть не мог, когда горло стягивает тканью. Пиджака тоже не было, только тёмные брюки и рубашка. Обычно. Но в зеркале, когда он всё-таки взглянул мимоходом, увидел человека, в котором было меньше пацана и больше… чего-то собранного.