Предчуствие беды
Шрифт:
В здании Генштаба, на Шапошникова, всего в пятистах метрах от Кремля царила суета, было видно что произошло что-то неладное. Ивашутин сразу зашел в кабинет начальника Генштаба, маршала Огаркова, расположенный на пятом, последнем этаже, генерал Горин остался ждать в как всегда переполненной приемной.
Вышли из кабинета почти сразу же — Огарков, Соколов, Ивашутин. С ними были начальник Главного оперативного управления Генерального штаба, генерал-полковник Варенников Валентин Иванович и начальник десятого управления Генерального штаба генерал-полковник Зотов Николай Александрович. Из высших офицеров генерального
Было видно, что Огарков, Варенников, Зотов и Иванов собирались куда то ехать, вышли уже одетыми. Соколов моментально заметил Горина среди прочих просителей.
— Генерал-майор… вас ищут уже больше часа
— Виноват! — вытянулся Горин
— Уже неважно. Если вы здесь — поедете с нами. Партийный билет с собой?
— Так точно.
— Фамилия!? — вклинился в разговор начальник генерального штаба
— Горин Владимир Владимирович, генерал-майор, Главное разведывательное управление, товарищ маршал!
Маршал Огарков повернулся к своему адъютанту.
— Закажи еще один пропуск в Кремль. Пусть как хотят выписывают. Но чтобы когда мы приедем — пропуск на вахте был…
Тронулись в путь — короткий путь, пешком можно пройти было на трех машинах. Маршал Соколов поехал на своей Чайке один, во вторую Чайку сели Огарков, Зотов и Варенников, в третью. — Ивашутин и Горин. Небольшая кавалькада, с трудом развернувшись в тесноте проулка, тронулась к Кремлю…
— Петр Иванович что происходит? — негромко спросил Горин
Ивашутин провел ладонью по волосам, так как будто у него не было не было расчески
— Заварил кашу… теперь не расхлебаем… — сказал он, будто в происходящем в Афганистане был виноват лично Горин — и крепко, по-деревенски выругался…
Кремль не менялся. Все та же торжественная тишина, все те же красные дорожки в коридорах, все те же парные наряды — сотрудник госбезопасности, а напротив него равный ему по званию армейский офицер. Только и в Кремле сейчас отчетливо витало ощущение чего-то серьезного, чего то такого что может изменить жизнь страны на поколение вперед. Н зная как другие — генерал Горин это чувствовал. Этакое предчувствие беды…
Их ждали на втором этаже, за дверью без таблички с именем. За ней оказалась приемная — очень большая, размером побольше чем иной начальственный кабинет, обставленная в подлинном духе соцреализма — карельская береза на стенах и жесткие канцелярские стулья для ожидающих. Ожидающих уже было пятеро или шестеро — среди них Горин знал только одного человека. Генерал-полковник Крючков, начальник Первого главного управления КГБ СССР. Мрачный, в черном костюме, белой рубашке и в черном галстуке, в очках в дешевой оправе, он сидел с таким видом, будто проглотил школьную указку. Никого другого Горин не знал, все были штатские.
В начальственный кабинет зашли без доклада Огарков и Соколов, чуть позже вызвали Ивашутина. Варенников и Зотов остались сидеть вместе со
Совещание закончилось через час с лишним. Первым вышел из кабинета Андропов — какой-то осунувшийся, совсем полысевший, с желтоватым цветом лица (Горин отметил про себя что слухи о проблемах с почками у Председателя КГБ не лишены оснований). Ни с кем не заговаривая, сделав какой-то неопределенный знак рукой он быстро прошел к выходу, за ним поднялись со своих мест трое, в том числе и Крючков.
За Андроповым появились и все остальные, в том числе Огарков, Соколов и Ивашутин. Обособившись от всех остальных — видимо тут были люди из Международного отдела ЦК, Горин узнал одного из вышедших, похожего на профессора, с благородной сединой, в очках. Ростислав Ульяновский, ученый-востоковед, заместитель Заведующего Международным отделом ЦК — генералы быстро пошли на выход, к машинам…
— Товарищ генерал-майор! — раздалось за спиной, когда все уже вышли из здания ЦК к машинам
Никого другого с таким званием здесь не было. Генерал-майор Горин обернулся, посмотрел на Соколова
— Прошу! — Соколов указал на подкатившую Чайку
Спиной чувствуя скрестившиеся на нем взгляды, генерал-майор Горин прошел к Чайке…
Прошли Боровицкие ворота, пересекли площадь. Маршал Соколов опустил прозрачную перегородку, отделяющую пассажирский салон от водительского отсека
— Павел, на Ходынку, к зданию ГРУ. Подвезем человека…
И снова поднял перегородку…
Помолчали. Молчал Соколов, молчал и Горин — никто не хотел начинать первым. Наконец Соколов криво усмехнулся
— Держите удар, Горин. Прекрасно…
Горин молча ждал продолжения. И дождался — зачем-то оглядевшись по сторонам, маршал продолжил.
— Андропов настаивал на увеличении присутствия. Тряс данными резидентуры.
— Резидентуры? Товарищ маршал, почему же резидентура дала эти данные только сейчас? Следовало бы ввести спецбатальон много раньше, если бы была такая потребность и было бы принято решение. Много раньше! Тогда бы ситуация не дошла до того состояния, в каком она находится сейчас. А сейчас… это все равно, что бензином в огонь плеснуть
— Вот и спросил бы! — внезапно огрызнулся маршал.
— И спросил бы, товарищ маршал! — отрезал Горин
Какое-то время Соколов рассматривал Горина так, словно первый раз в жизни его видел.
— Да… Ты спросил бы… — наконец сказал он
А ведь и в самом деле следовало спросить! Мало задавали КГБ вопросов, мало! Никто не проверял, никто не задавал вопросов. Вот и получили — то что получили!
— Вмешательство признано нежелательным. Батальон возвращается в ППД, есть информация о том что самолеты с десантом будут сбиты на подлете к Кабулу. Принято решение… сегодня прилетает… — Соколов не стал упоминать кто именно — вот и дать ему при встрече в присутствии Брежнева хороший нагоняй. Вот и все!