Предательство
Шрифт:
— Не спрашивай, — ответила девушка, взяв друга под руку.
— Тяжелый день?
— Хуже не бывает. Это все из-за моего голоса. Мисс Марлоу говорит, что он слишком тихий, — вздохнула Стефани. — Иногда я сомневаюсь, смогу ли стать театральной актрисой.
— Неужели это будет так ужасно, если ты не сможешь работать в театре?
— Перри, и ты еще спрашиваешь?! — с изумлением произнесла Стефани. — Ты же знаешь, как сильно я хочу стать актрисой. Неужели ты думаешь, я вертелась последние девять месяцев как белка в колесе только для того, чтобы спасовать перед первой же неудачей?
— Никто и не говорит, что ты
— А где?
— Например… на телевидении.
— Мисс Марлоу считает, что телевидение — это не искусство, — с презрением сказала Стефани.
— Ну, может, мисс Марлоу ошибается?
В Центре Рокфеллера Перри и Стефани спустились на эскалаторе к подземному входу в кафе «Фестиваль». Оно было переполнено уставшими покупателями. Им пришлось немного подождать, прежде чем официант проводил их к столику у окна с видом на каток. Перри заказал два кофе «каппучино» и откинулся на спинку стула.
— Ты слышала когда-нибудь о шоу под названием «Тайная жизнь»?
— «Мыльная» опера? Как можно не слышать о ней. Все официантки из ресторана «У Фрэнки» смотрят ее. Дня не проходит без обсуждения, кто кому что сделал и сказал: Клиффорд — крыса, потому что изменяет Монике, признается ли Симон Джону, что беременна от его брата, и тому подобное. — Стефани посмотрела, как официант поставил перед ней кружку с горячим кофе. — А почему ты спросил?
— Костюмер этого шоу иногда покупает у меня модели одежды, и я часто захожу к нему. — Бровь Стефани поднялась от удивления. — Он сообщил, что актриса, исполнявшая в «Тайной жизни» роль Пэтти Мак-Кей, была уволена в связи с возникшими разногласиями, как говорят деловые люди.
— Ну и что?
— Поэтому им нужна замена, очень срочно. — Перри откинулся назад и ждал, какая реакция последует со стороны Стефани. Глаза ее Стали круглыми от удивления.
— Ты предлагаешь мне попробовать сыграть в «мыльной» опере?
— А почему бы нет? У тебя есть все, что они ищут — талант, молодость, красота.
— Перри Кешман, ты совсем выжил из ума?! Что мне известно о телевидении?
— Артист и есть артист, — пожал плечами Перри. — А на телевидении тебе не надо беспокоиться о своем голосе. Твое исполнение будут смотреть дома, и при желании зрители смогут сделать громкость телевизора больше или меньше. В конце концов речь идет только о прослушивании, а не о контракте. Попробуй. Если тебе не понравится, тогда уже ты скажешь им: «Не звоните мне, я сама с вами свяжусь».
Стефани отхлебнула «каппучино» и посмотрела на катающихся по льду под звуки мелодии, льющейся из громкоговорителя. «Мыльная» опера. Ее мать перевернется в гробу. Однако это может быть забавно. Вполне вероятно, она не пройдет пробы, показав себя полной дурой. Ну и что из этого?
— А когда пробы?
— В среду утром. Я договорился за тебя на семь утра.
— Даже не спросив меня сначала?
— Нельзя терять время, дорогая. Эти роли нарасхват. — Перри вытащил из кармана свернутый в трубочку сценарий. — Сцена для прослушивания отмечена на шестой странице.
Стефани рассмеялась и, взяв сценарий, начала читать. Через две минуты ей уже стало интересно.
* * *
Около семи утра в среду Стефани пришла в большую студию,
Наверху располагалась контрольная кабина, где стояли человек десять, наблюдая за происходящим внизу. Кабина была отделена от остального помещения тремя стеклянными стенками.
У Стефани захватило дух. Она почувствовала воодушевление. Все ее представления о телевидении менялись с каждой минутой.
«Артист есть артист», — сказал Перри. Он прав. Любая роль все-таки лучше, чем отсутствие работы вообще. Стефани не спала до двух часов ночи, повторяя свою роль. Ей понравился характер Пэтти Мак-Кей. Эта героиня сначала отличалась язвительностью, и вдруг энергичная двадцатилетняя девушка узнает, что ее мать — самая богатая женщина в городе, роль которой исполняла суперталантливая дива «мыльных» опер — Вирджиния Уэзерфилд.
— Извините, мисс. Вы Стефани Фаррел? — спросил молодой человек с блокнотом в руках.
— Да.
— Нашел, — улыбнулся он, поставив галочку против ее имени в списке. — Почему бы вам не посидеть здесь, пока вас не сбили с ног? — предложил он, указав на скамейку, стоящую в стороне. — Я вызову вас через несколько минут.
Стефани поблагодарила незнакомца и уселась на скамейку, прижав к груди сценарий. Неожиданно для себя ей захотелось получить эту роль больше всего на свете.
Устроившись на скамейке, Грант Рафферти перевел взгляд со сценария в руках на девушку, сидевшую в нескольких шагах от него. Он заметил ее в тот момент, когда она вошла в студию — высокая, гибкая, с каштановой копной волос и с такой внешностью, что все в комнате обернулись и посмотрели на нее. Грант понял, что незнакомка пришла на пробы. Он сразу же уловил ее неуверенный, немного испуганный взгляд. Судя по тому, как она уставилась на артистов и рабочих, снующих мимо нее, эта девушка никогда раньше не была в телестудии. Бросив сценарий на скамейку, Грант подошел к незнакомке.
— Здравствуйте. Вы пришли на прослушивание?
Услышав приятный баритон, Стефани обернулась и увидела рядом такого красивого мужчину, что, несомненно, он мог быть голливудским сердцеедом. Перед ней стоял блондин чуть старше тридцати лет, с умными синими глазами и обезоруживающей улыбкой. Он был в джинсах, спортивном свитере и теннисных тапочках. Казалось, это его обычная форма одежды.
— Да, я пришла на пробы, — улыбнулась в ответ Стефани. — А вы артист или из съемочный группы?