Предательство
Шрифт:
— Ты что, не расслышал, папа? — воскликнула Сюзанна. — Эдвард хочет на мне жениться!
Отец закрыл глаза и громко откашлялся. Трубка дрожала у него в руке.
— Ты не можешь выйти за Эдварда Файера, — сказали он наконец.
— Что ты говоришь? — прошептала Сюзанна. — Почему не могу?
— Потому что Эдвард Файер уже обручился, — объяснил мистер Гуди устало.
— Что? — вскрикнула девушка.
— Эдвард Файер собирается жениться, — сказал отец. — Он помолвлен с молодой женщиной из Портсмута. И
Глава 4
Огонь в очаге догорал. Через всю комнату пролегли длинные тени. Сюзанна поворочалась на своей старой перине и отвернулась к стене.
«Как мог Эдвард так жестоко обойтись со мной? — она задавала себе этот вопрос уже в тысячный раз. — Как он мог убедить меня в своей любви!»
Девушка зарылась лицом в подушку, чтобы заглушить рыдания.
В этот вечер она улеглась спать намного раньше обычного, надеясь, что родители не заметят ее потрясения. Уже прошло несколько часов. Бледный полумесяц висел высоко в ночном небе, а Сюзанна не могла заснуть, все ворочалась на своей узкой постели и тихо всхлипывала. Она думала об Эдварде со злостью и в то же время не могла поверить в его коварство.
«Я доверилась Эдварду, — думала девушка. — Я верила всем его словам. Я даже рисковала ради него своей репутацией. А он отплатил мне тем, что обручился с другой».
Сюзанна повернулась на бок, тяжело дыша, и посмтрела на догорающие угли в очаге. Сознание воскрешало тайные свидания с Эдвардом Файером. Девушка вспоминала все его слова, прикосновения, поцелуи.
«Эдвард всегда казался таким надежным, — подумала она с горечью. — Таким честным и искренним. Таким замечательным».
Сюзанна отпихнула одеяло и снова уткнулась в подушку, обхватив ее обеими руками.
«Больше я никому не поверю, — клялась себе девушка. — Никому! Никогда!»
В окнах двухэтажного дома Бенджамина Файера все еще не гас свет. Сам хозяин стоял посреди столовой, держась за спинку своего кресла.
Сын. Бенджамина Эдвард находился у противоположного конца дубового стола и мрачно глядел на отца.
Бенджамин был высок и широк в плечах. Казалось, если ему придется схватиться с быком, мужчина непременно станет победителем. У него были прямые черные полосы, достигавшие ему до ушей, и густые брови над маленькими черными глазками, взгляд которых мог пронзить все на свете.
Лицо Бенджамина было красным, а брови почти всегда нахмуренными. Во всей его фигуре чувствовалась мощь, подчеркивавшаяся сердитым выражением лица. Большинство жителей деревни побаивалось судью, что его нисколько не смущало.
Сейчас Бенджамин стоял спиной к очагу и теребил рукой длинный ряд пуговиц на своем камзоле, пристально разглядывая сына.
— Я не буду слушаться тебя, папа, — сказал Эдвард дрожащим голосом. Прежде парень не смел возражать отцу. Он знал,
Бенджамин посмотрел на него через стол, весь напрягшись. И ничего не ответил.
— Я не могу подчиниться тебе, папа, — повторил Эдвард, видя, что не дождется ответа. — Я не хочу жениться на Анне Уорд.
Парень шагнул за спинку стула. Ему не хотелось, чтобы отец видел, как дрожат его колени.
— Ты женишься на этой девице осенью, — проговорил Бенджамин тихим баритоном. — Я уже обо всем договорился с ее отцом.
Он повернулся к Эдварду спиной, давая понять, что разговор окончен. Взяв кочергу, судья принялся ворочать поленья в очаге. Множество искр взметнулось кверху и исчезло в дымоходе.
Эдвард тяжело сглотнул.
«Способен ли я на это? — спрашивал он себя. — Способен ли противиться воле отца? Хватит ли сил?»
Парень долго не мог подобрать слов для следующего вопроса: «Правильно ли будет соглашаться с отцом? Может быть, я обязан выполнять все его желания?»
«Нет! — сам себе ответил Эдвард. — Я люблю Сюзанну Гуди. Я женюсь на Сюзанне и ни на ком другом. На этот раз я не обязан исполнять волю отца. И не стану!»
Парень сделал глубокий вдох
— Сэр, — позвал он, заставляя Бенджамина отвернуться от очага. — Я не могу жениться на Анне Уорд. Я ее совсем не знаю. Она для меня чужая.
— Ничего, узнаешь после свадьбы, — строго сказал Бенджамин. — И для нас это весьма удачная партия.
— Только не для меня! — заявил парень с жаром.
— Не повышай на меня голос, Эдвард, — предупредил Бенджамин. Его лицо стало малиновым. Он поднял над головой кочергу и погрозил сыну. — Анна Уорд будто бы создана для тебя.
— Но я ее даже не видел, папа! А значит, не могу и любить, — выкрикнул в отчаянии парень.
— Любовь? — Бенджамин закинул голову назад и захохотал. — Эдвард, мы приехали в эту колонию не для любви. Мы с Мэттью оставили Старый Свет не ради любви, а ради успеха в делах. Мы явились сюда, чтобы покончить с нищенским существованием. Покончить навсегда!
— Знаю, папа, — ответил парень, вздыхая. — Но…
— Ты знаешь, как бедно жила наша семья на прежнем месте? — спросил Бенджамин, бросая тяжелую железную кочергу и возвращаясь к столу. Судья глядел на сына глазами, пылающими ярче, чем дрова в очаге.
— Известно ли тебе, как мы с братом бедствовали? 11ам даже крыс приходилось есть, Эдвард!
— Знаю, сэр… — попробовал вставить парень. Ему уже доводилось слушать эти речи.
— По ночам нам приходилось спать обнявшись, чтобы согреться, — продолжал Бенджамин. — У нас не было ни дров, ни одеял…
Эдвард уставился в пол. Затаив дыхание, он ждал момента, чтобы ввернуть слово.
— Мы переселились в Новый Свет для успеха, Эдвард. И не просто для успеха, а для процветания.