Предательство
Шрифт:
«Эдвард, где же ты? Эдвард, неужели ты не придешь спасти нас? Тогда кто же нас спасет?»
— Лучше бы вам признаться, — заметил Бенджамин. — У нас есть свидетели. Они присутствуют в зале. Эти свидетели видели, как вы обе танцевали с Нечистым ночью в лесу.
— Это неправда! — воскликнула девушка, вскакивая на ноги.
— Сюзанна!.. — она даже не расслышала крик матери, а только почувствовала, как та дернула ее за рукав.
— Это неправда! — повторила Сюзанна. — Мы никогда…
—
— Признавайтесь же, — продолжал Бенджамин. — Все ваши возражения лишь усугубляют вину.
— Но мы невиновны! — воскликнула Сюзанна.
— Отпустите их! Отпустите сейчас же! — донесся голос отца.
По зрительским местам пробежало негромкое бормотание, вскоре переросшее в ропот.
— Отпустите мою жену и дочь! Они невиновны! — кричал Уильям Гуди, в отчаянии сжимая рукой шляпу. — Моему сыну нужна мать!
Мэттыо повернулся к нему и сердито приказал:
— Выведите его вон!
Вдруг из заднего ряда поднялся Джон Хэлси, муж Мэри.
— Дай ему сказать Мэттыо! Ты же знаком с этой семьей много лет! — выкрикнул он.
— Отпустите моих родных! — умолял Уильям. — Обвинение сфабриковано! Это какое-то издевательство!
— Вывести его! — снова приказал Мэттью, не обращая внимания на Джона. Двое стражников тут же вынырнули из тени, быстро направились к Уильяму и сгребли его за плечи.
Глядя поверх голов замерших в молчании зрителей, Сюзанна видела, как сопротивляется отец. Она слышала вопли и шум борьбы. Затем раздалась громкая затрещина, и Уильям закричал от боли.
Через несколько мгновений девушка увидела, как отец хромая пошел по проходу. Двери уже открылись ему навстречу.
Новый порыв ветра заставил трепетать пламя факелов. Они почти совсем погасли, воцарилась было тьма. Затем свет снова выровнялся.
И снова повисло гнетущее молчание. Уильяма уже не было в зале.
«Тебе не выручить нас, папа, — подумала Сюзанна. У нее перехватило горло от ужаса. — Ты не в силах нас спасти. Тогда кто же? Может быть, ты, Эдвард? — Ты здесь? Разговаривал ли ты со своим отцом? Вытащишь ли ты нас из огня? Или ты снова предашь меня?»
— У нас достаточно свидетельств их черных дел, — объявил зрителям Бенджамин Файер. — Мы только что видели, как они пытались нагнать тьму на этот зал. Факелы чуть было не погасли. Но наша праведность победит все их злые силы.
Затем он повернулся к Сюзанне и ее матери.
— Ваше колдовство не задует наши факелы. Ему не под силу справиться со светом правды в этом зале!
—
— Молчи, ведьма! — завопил Бенджамин, и деревянные стены отразили его громовой голос.
Судья поднял руку над головой. Сюзанна увидела, что он сжимает пурпурный мешочек, снова заполненный до краев.
— Я нашел у вас в доме доказательства колдовства! — заявил Бенджамин. — Я сам отыскал атрибуты вашего ремесла. Они были спрятаны в очаге, который оставался холодным из-за присутствия Нечистого!
— Но это не наше! — закричала Сюзанна, чувствуя, как мать снова дергает ее за рукав.
— Молчи! — прервал девушку Бенджамин, глядя на нее сузившимися глазами.
— У нас есть доказательства вашего служения злу, — продолжал судья. — Имеются свидетели ваших плясок с Нечистым и его слугами. И мы видели, как вы только что пытались нас запугать, сперва вызвав летучую мышь, а после чуть не погасив свет.
— Нет! — воскликнула Сюзанна, схвативши себя за волосы обоими руками. — Нет! Нет!
— Добро всегда восторжествует, — произнес Бенджамин, пропуская мимо ушей ее крики. — Добро всегда торжествует над злом. И те из нас, кто обладает чистыми сердцами, всегда справятся с такими, как вы, Марта и Сюзанна Гуди.
Мать склонила голову, но девушка видела, как трясутся ее плечи, и поняла, что она плачет.
Сюзанна хотела протестовать и отстаивать свою невиновность до тех пор, пока Бенджамин Файер не выслушает ее. Но вскоре поняла, что это бесполезно.
Девушка бессильно опустилась на скамью и положила голову на дрожащее плечо матери.
— Темные, злобные-силы сгустились над Уикхемом, — произнес Бенджамин Файер.
— И, как судья, я обязан бороться с ними, пока я жив.
Он обратил взор на зрителей и, обращаясь к ним, повысил голос:
— Отправлять на костер некоторых из ваших жен и дочерей — не моя прихоть. Но мой священный долг — защищать вас всех от тех, кто наподобие этих двоих продался Нечистому, — и он указал на Сюзанну и ее мать.
— Вам ничего не остается, кроме признания, — сказал судья, приближаясь к камере.
— Признаетесь ли вы, миссис Гуди? Признаетесь в служении злу?
Мать Сюзанны рыдала так, что не могла ответить. Ее спина совсем сгорбилась, и лицо скрылось в тени.
— Признаешься ли ты в использовании черной магии, Сюзанна Гуди? — спросил Бенджамин.
— Я невиновна, — прошептала девушка слабым голосом.
— Итак, вы запираетесь, — воскликнул Бенджамин. — Ваше нежелание признаваться подтверждает вину!
Он стоял к ним так близко, что Сюзанна ощущала его тяжелое дыхание.